Единственное, что меня в нём всегда поражало — это привязанность к Оле. Оля была на восемь лет старше и замужем. Она нелепо красила глаза, носила дорогую, но некрасивую одежду и была истеричной дурой.
Как-то раз Оля приехала в кафе среди бела дня, вбежала в зал, бросила на стойку ключи и журнал «Лиза». Она кричала что-то про измену, называла Никиту «козлом», размазала тушь по лицу. Я подумал: «Какая же дурная».
Никита за ней не побежал. Стоял, натирая стакан, кусал губу — а не побежал.
Я подошёл.
— Что случилось? — спрашиваю, едва Олина машина исчезла за поворотом.
— Так, пустяки, — буднично ответил Никита.
Вечером они помирились. Оказалось, что Оля приехала в его квартиру и нашла на подоконнике этот злосчастный женский журнал. Никита объяснил: журнал принесла хозяйка квартиры, когда увидела Никитин пожелтевший фикус. На первых страницах красовалась статья «Как ухаживать за комнатными растениями».
— И она поверила? — повёл бровью я.
Никита обиделся. Через несколько дней прислал фото: Оля рядом с фикусом держит серую кошку Кесси и улыбается.
Расстались они по глупости. Впрочем, как и сошлись.
И с мужем она развелась.
Часть 4. Дана Демидова
Это серая история. Возможно, потому что сама Дана такая же, как я: она притягивает к себе исключительно удивительных людей. Но если я слишком прост для них, то она слишком сложна. Это Сириус в мире звёзд и Медведица среди созвездий.
Мы курили.
— Представляешь, — сказала Дана, — давным-давно я влюбилась в юношу. У него были самые тонкие и самые красивые в мире руки. Он и научил меня курить. Музыкант, длинные волосы, красивый овал лица... ах, Бог ты мой, Даня, какой же он был красивый и несчастный! Я только посмотрела, и уже влюбилась. Совсем искренне и совсем нежно.
— Но, — подхватил я, — что-то не заладилось.
— Конечно, — она кивнула и стряхнула пепел. — Такова природа вещей.
Я вопросительно посмотрел.
— Природа вещей… — эхом повторила Дана. — А однажды я целый урок молилась за одноклассника. Он мне нравился. Весь вечер я ему объясняла эти глупые средства художественной выразительности, а он всё боялся. Это была важная работа. И вот он писал, а я не слушала учителя и только молилась, чтобы он сдал зачёт хорошо.
Дана выдохнула дым и улыбнулась.
— И как только прозвенел звонок, на улице пошёл снег. Крупный-крупный.
Она умела сказать точно и коротко.
Мы сидели на лестничном пролёте долго-долго. Уже и солнце зашло, и сверчки потянули песню. Лето заканчивалось, жизнь бежала, наша юность сгорала, как сигарета, но я не грустил.
Ведь такова природа вещей.
Конец