Но худшее ждало впереди, когда британские землевладельцы за неуплату ренты стали выселять десятки тысяч голодающих крестьян с земель. Граф Льюкан в графстве Мейо, превознесенный Альфредом, лордом Теннисоном в его «Charge of the Light Brigade», выселил из лачуг 40000 крестьян, когда они не смогли уплатить ему ренту.
И когда картофельные поля поразила болезнь, для англичан это был шанс спасти свою честь и миллионы жизней. Но вместо этого граф Льюкан еще более ужесточил условия жизни крестьян. Ирландский корреспондент «Лондон таймс» Сидней Годолфин Осборн назвал его действия «филантропическими», считая, что они помогали стабилизировать население. И добряк Теннисон не преминул сказать свое слово, заметив: «Кельты — все законченные болваны. Они живут на ужасном острове, и у их нет истории, достойной даже упоминания.
Почему никто не может взорвать этот поганый остров динамитом и разметать его кусочки в разные стороны?»
Таковы были первые предпосылки катастрофы XIX века.
Тем временем в самой Ирландии бедность и нищета распространялись со скоростью чумы. Большая часть населения, выросшего к 1845 г. до 8,2 миллиона человек, существовала на воде и ламперах, серых клубнях, используемых во всем мире в качестве корма для свиней.
Когда из-за болезни снизились урожаи и этой культуры, голод начал усиливаться. Десятки тысяч человек тихо умирали дома, десятки тысяч гибли вдоль дорог. Люди умирали не только от холеры, цинги и тифа, но и от переохлаждения. Огромные массы крестьян были выброшены из домов, когда больше не могли собирать урожаи пшеницы, чтобы уплатить ренту. Встречались и случаи каннибализма. Мелкие могилы рыли прямо возле дороги. Их часто оскверняли бродячие собаки, которые разрывали трупы на части и растаскивали по всей округе.
В «Черном предсказании» Уильям Карлтон написал: «Дороги от похоронных процессий стали буквально черными. И по дороге от одного церковного прихода до другого вас сопровождали колокола смерти, звук которых был размерен и печален. Триумф, который одерживала бубонная чума над нашей разоренной страной, страной, с каждым днем становящейся все более обездоленной и все более скорбной».
Тем временем из 13 портов Ирландии продолжали отбывать корабли, груженные зерном и другой сельскохозяйственной продукцией. Корабли увозили с собой эмигрантов, ряды которых выросли почти до 2 миллионов человек. Основным экспортом Ирландии стали сильные молодые руки. Но в 40-х годах XIX века эмигранты поняли, что жизнь в других странах немногим лучше, чем в Ирландии. В Англии к ним относились, как к париям, и заставляли ютиться в лачугах и подвалах. В Америке они столкнулись с аналогичным отношением, ярким свидетельством которого являлись вывешенные повсюду таблички с надписями: «Ирландцам не беспокоить». Эти обстоятельства вынуждали их собираться в ирландские гетто в Нью-Йорке, Балтиморе и Бостоне, где полмиллиона ирландцев умерли.
Англия попыталась создать новые рабочие места для ирландцев на родине. Это был тяжелейший труд за нищенскую плату. Строили дороги, ведущие в никуда. Грандиозные общественные проекты, которые должны были снизить смертность, из-за перепалки в парламенте просто затерялись. Бенджамин Дизраэли заметил: «Один день — поп, другой день -картошка». Премьер-министр лорд Солсбери сравнивал ирландцев с гугенотами, не способными ни к самоуправлению, ни к самовыживанию.
Только лорд Джон Рассел, выступая в палате лордов 23 марта 1846 года, проявил озабоченность и поднял вопросы об ответственности: «Мы превратили Ирландию, и я говорю это намеренно, мы превратили ее в самую отсталую и самую обездоленную страну в мире… Весь мир клеймит нас позором, но мы одинаково равнодушны и к нашему бесчестью, и к результатам нашего неумелого управления».
Но его речь утонула в равнодушии и массе других дел, таких, как начало англо-сикхской войны в Индии. Только время избавит Ирландию от голода, но не освободит ее от гнева.
КИТАЙ
1876–1878 гг.
Один из самых страшных случаев голода, зарегистрированных в истории человечества, случился в Китае в 1876–1878 гг. В результате мора, вызванного засухой, в Северном и Центральном Китае погибли 13 миллионов человек (по миссионерским источникам) или 9,5 миллиона (по правительственным источникам).
Величайший и самый ужасный голод 1876–1878 гг., унесший жизни 9,5–13 миллионов человек и отразившийся еще на 70 миллионах человеческих судеб, начался, как и большинство подобных бедствий, с засухи.