Особенно страшным в армянском землетрясении 1988 года было количество человеческих жертв, обусловленное непродуманным строительством большинства жилых домов в данном районе. Построенные небрежно и с большой экономией в эру Брежнева, они просто обрушились на головы жильцов. Часы на городской площади Ленинакана замерли в 11.42 — минуту спустя после начала землетрясения. Везде, где когда-то стояли жилые дома, в диком беспорядке валялись блоки и обломки, пальцами торчали изогнутые балки. Печально бродили уцелевшие люди, пустыми глазами отыскивая среди руин лица родных.
Поезда были сброшены с рельсов, грузовики завалены оползнями, мощные автомобили, словно игрушки, валялись разбросанными вдоль дорог. Повсюду полыхали бесчисленные пожары, возникшие при повреждении газопроводов и электролиний.
«Все было, как в замедленном кино, — вспоминала момент землетрясения работница чулочной фабрики Рузанна Григорян. — Я видела, как падала бетонная панель. Я хваталась за каждый кусок бетона, за каждый металлический стержень под рукой, пытаясь сантиметр за сантиметром освободиться из плена. Потом я узнала, что делала это на протяжении многих и многих часов».
«Раздался громкий гудящий гул, потом из-под земли вырвался пар, и здания стали качаться, как лодки, — рассказывал позже житель Ленинакана Геворк Шахназарян, описывая первый и самый страшный из трех толчков. — Казалось, что земля закипела».
Советское телевидение показывало обезумевшего человека, стоявшего среди груды деревянных и бетонных обломков и с отчаянием показывавшего на обгорелую кучу обломков, бывших когда-то кухней. Его брат обедал там в тот момент, когда произошло землетрясение. Тело отца только что извлекли из-под развалин. Врата так и не нашли. «Никто не смог бы жить здесь, — говорил человек сдавленным, вызывавшим ужас голосом. — Горе так ужасно».
Майор из Ленинакана Эмиль Киракоеян потерял всю семью, состоявшую из 15 человек. «Их больше никого нет, — плакал он в телестудии. — А я должен продолжать работать».
Спасатели день за днем продолжали раскапывать завалы. Четыре дня спустя после землетрясения машинист башенного крана Антон Сукисиканян сказал советскому телевидению: «Мы откопали 23 живых человека, но я не хочу говорить, сколько мы извлекли мертвых тел. В этом здании работали 280 человек».
Двенадцать жилых домов Ленинакана перестали существовать. То, что было когда-то девятиэтажным зданием близ центральной площади, превратилось в двенадцатиметровую гору обломков, перемешанных с лоскутами одежды, занавесками, матрацами. По иронии судьбы, одним из зданий, рассыпавшихся в пыль, оказался сейсмический институт Армянской академии наук.
Низкое качество панельных и блочных зданий, а также отсталость советской медицины в значительной мере снизили эффективность спасательных работ. Но как бы то ни было, перестройка Горбачева способствовала широкому отклику на катастрофу. Правительство согласилось принять интернациональную помощь, которая вряд ли была бы возможна в более ранние годы. Уже 10 декабря бригада французских пожарников с 36 собаками выгрузилась на двух авиалайнерах «ДК-8», а в московский аэропорт прибыл транспортный самолет «Геркулес», доставивший палатки, одеяла, медикаменты и специальное оборудование.
В тот же день над значительной частью территории Советского Союза опустился густой туман, отсрочивший доставку помощи и спасательных средств. Одиннадцатого декабря на подлете к Ленинакану разбился советский военный транспортный самолет с 9 членами экипажа и 69 военнослужащими на борту. Днем позже на подлете к переполненному самолетами аэропорту Еревана разбился военно-транспортный самолет югославских военно-воздушных сил. Его экипаж из 7 человек погиб.
Хаос нарастал. Газета «Правда» обвиняла защищавшуюся изо всех сил бюрократию в потере контроля над ситуацией, в халтурном строительстве «периода стагнации» восемнадцатилетнего правления Леонида Брежнева. 46 стран (самая значительная помощь со времен Второй мировой войны) продолжали начатое дело. Их посланцы проводили огромную работу не покладая рук, несмотря на то, что дожди размыли дороги, не хватало кранов, медицинского оборудования, антибиотиков, кровезаменителей. Ко всему прочему присоединились новые проблемы: мародерство и усиление этнической напряженности.
12 декабря советское телевидение сообщило о попытке ограбления сберкассы в Спитаке, городе, который землетрясением был стерт с лица земли. Армейский офицер рассказывал, что солдатам пришлось сдерживать толпу народа, которая хотела разорвать грабителя прямо на месте. «Как видите, горе не всегда сплачивает людей», — заметил главный советский обозреватель Геннадий Герасимов.