И что самое печальное, по характеру запасов и оборудованию аналитики очень быстро вычислят все наши планы и намерения. И тогда ничто нас не спасет от серьезных проблем с влиятельными кланами. Все же по факту бесхозная ничейная локация – такую не пропустят мимо своих лап.
Интерлюдия
Впервые с Начала Времен город Урман переживал такое нашествие гостей. Сначала появился мутный тип Волхх, не оправдавший надежд, так и не попавший впросак ни разу, к великому разочарованию, обиженных за такое неуважение, жителей. Впрочем, ходят слухи, что хитрый и опытный Лживый Язык уже надул гостя аки лягушку через соломинку, и через пару недель сдерет с него последнюю шкуру.
Следом появился некромант со свитой, причем по той же проторенной тропе. И если первый гость сразу обозначил намерение обосноваться в этих местах надолго, то любитель мертвечины занялся странными делами, истинная цель которых осталась загадкой.
Поскольку законы он не нарушал, гоблинов в нежить не обращал, то на его чудачества правитель города внимание не обращал. Повелитель трупов попытался попасть на прием к Языку Лживому, но даже с простейшим испытанием в виде скользких бревен не справился, точнее – даже не пытался. Пошел по самому глупому из возможных путей – попытался подкупить за золото через посредников. Золото, конечно брали, мило улыбались и обещали мгновенное исполнение всех желаний, а также встречу с губернатором "уже завтра". Но развлечение быстро всем наскучило, ибо золото это, как известно каждому гоблу, бесполезный продукт, а число посредников, одурачивших залетного гостя, перевалило за два десятка. Какая же это доблесть, если любой его обманет, даже новорожденный гоблин, едва вылезший из ясельной лужи.
Помыкавшись без малейшего успеха, укротитель зомби, наконец сообразил, что деньги здесь ничего не решают и никому особо не нужны. Озадачившись этим парадоксом, он все же додумался до бартерных операций и стал предлагать всякие ценные вещи и оружие в обмен на услуги. Но и здесь его ждало разочарование – никто не хотел брать мечи, полированную сверкающую броню и даже кольца с ожерельями никого не прельстили. Некоторые гоблины интересовались какой-то воблей, но незадачливый продавец даже не понял, что это такое.
Ситуация сильно изменилась, когда в городе объявился заезжий купец. По традиции он прибыл все по той же, уже "наезженной" дороге, что ведет прямо от Лжебрюха.
Торговец оказался более умным, поэтому не стал связываться с городской бюрократией, взятками и ненадежными переправами через ров с кислотой. По всей видимости, решил, что покупатели сами прибегут, если их заинтересовать. Всяко проще, чем телегу с товаром по двум жердочкам перетаскивать, рискуя угробить весь оборотный капитал.
Поэтому купец просто поставил большой расписной шатер недалеко от городской стены на более-менее сухом месте, и начал торговать. Поначалу дело пошло ни шатко ни валко, хотя ассортимент оказался неожиданно хорошим. Тут тебе и копья и гарпуны, и дырявые грязные телогрейки – причем все гоблинского производства! Проблема возникла с платежеспособность покупателей: золота у местной гопоты отродясь не водилось. Небольшое количество, которое успел раздать некромант куда-то испарилось неведомым образом.
Сторонний наблюдатель мог заподозрить в этом программный баг или наоборот фичу, связанную с отсутствием денежного обращения в этой локации. Но все объяснилось проще – золото отобрал и приватизировал верховный шаман. Объявив его "грехом блестящим" – поэтому без компенсации, а если кто против – тому посохом по глупой башке.
Торговец, по всей видимости, был настоящим профессионалом и поэтому в первые же часы додумался до того, до чего некромант доходил трое суток. Он перешел к бартеру сразу. Купец согласился брать все подряд, кроме местной живности и растений. Любые предметы, имеющие хоть какую-то стоимость. В том числе и человеческие поделки, а также рыбные чипсы. Впрочем, дураков отдавать их не нашлось, да и не держатся они в руках – съедаются сразу.
Вот тут и выяснилось, что если обменять у некроманта мешок с гадюками на ржавый нож человеческой работы, то его, в свою очередь, можно выгодно сдать торговцу, и получить стальной наконечник для стрелы. Четырехметровый щитоморник, больше похожий на раскормленную анаконду, идет по цене алебарды, а та легко обменивается на большой треснутый гарпун старой гоблинской работы. Другое дело, что ловить того щитомордника надо целый день, а заново он рождается только через трое суток, но то мелкие трудности. Заводей в окрестностях Урмана, где они водятся – не счесть на пальцах всех шести рук брата Аверса.