ПРОЛОГ
«Да, можно любить, ненавидя,
Любить с омраченной душой,
С последним проклятием видя
Последнее счастье — в одной!»
Крупные хлопья снега захватили день, снег шёл не переставая. Это так Его раздражало. Снежинки — не волшебство ангелов, это их слёзы. Слёзы обиды от предательства, разочарования. Снег — это горечь утраты невинности, веры и правды.
Он не любил всё белое. Он ненавидел всех, кто считал белый символом чистоты и честности. И Он ненавидел её за то, что она бессовестно носит белое.
А она любила белый цвет и не собиралась отказываться от этой любви, несмотря на все Его уроки.
Он вывернул её мир наизнанку, как она когда-то вывернула мир Авроры и растоптала его. Отучил её любить то, без чего она раньше не могла жить. Не могла даже представить свою жизнь. Урок за уроком он лишал её ценного, дорогого, любимого.
Но и этого Ему показалось мало. Он вздумал заполнить её дрянной мирок новыми: поистине чистыми, светлыми... Правильными установками и мыслями, которые одобрил лично Он.
Он стал тенью в темноте. Он стал эхом в зазеркалье. Он стал справедливым возмездием.
Сегодня Он преподаст ещё один урок. Оказывается, у неё осталась ещё любовь. И это Его неимоверно злило, причиняло физическую боль, будто кто-то ударил прямо в солнечное сплетение.
Он и предположить не мог, что такие, как она, могут заниматься высшим из искусств — танцами. Пластика, эстетика... не вязались с образом расчётливой девочки-монстра. Нет, нет. Это какая-то ошибка. Танец — это стихия, это грация. Красота, вдохновение. Гармония и катарсис. Чистота...
Но Он всё равно мчал по адресу, которому ему прислал аноним. По его данным Ника арендует танцевальную студию, и прямо сейчас она там. Сомнения оставались, но проверить нужно было. Проверить и, если это окажется правдой, преподать урок.
Он дошёл до невысокого двухэтажного здания. В окне первого этажа горел тусклый свет настольной лампы и виднелась фигура пожилого охранника, склонившегося над книгой. Он не хотел, чтобы пострадал невинный, поэтому Ему пришлось искать чёрный выход. У таких зданий он просто обязан быть.
Такой отыскался с трудом, но всё-таки нашёлся. И Он был рад, сегодня всё благоволило Ему.
Открыв отмычкой дверь, Он вошёл в здание. Оставалось найти нужную студию. Вокруг было темно, светились лишь указатели да таблички "Выход", но это Его не останавливало. Следовало идти либо на шум, либо на свет. Дождавшись, когда глаза привыкнут к темноте, Он отправился на поиски.
Интуиция не подвела, и скоро Он заслышал лёгкую вибрацию, которая предшествует мелодии. По мере приближения к нужному залу, музыка становилась отчётливее и громче. А Его сердце билось сильнее. Так бывает всегда, когда он предвкушает очередной урок.
Дверь студии оказалась полностью стеклянной, поэтому можно было наблюдать за всем, что происходит по ту сторону. И Он увидел...
Комната была опоясана зеркалами, их было очень много, и прерывала их череду только дверь. На полу было разлито море. И она... Она была не одна!
В висках застучало, кровь хлынула к лицу, Он хотел себя обнаружить, но замер.
Она была не одна. Они танцевали. Танцевали в воде. Танцевали так, как дышали. Друг другом дышали. Так не танцуют те, кто вместе. Так не танцуют те, кто счастлив. Так танцуют только те, кому запрещено любить друг друга. И запрещено не кем-то из близких-далёких родственников, не обществом. Запрещено друг другом.
Каждое движение — это невысказанное слово. Каждый жест — это обещание. Каждый взгляд — это откровение.
Чувств было больше воды, больше зеркал. Но они были лёгкими, как вечность. Неземными, как невесомость.
Они касались друг друга, их руки сплетались, их тела рвались навстречу друг друга. Но эта страсть не нарушала поэзию танца, пленительность, пластичность.
Они хотели стать единым целым. Запрещая и отталкивая, они тянулись к друг другу с новой силой, с накалённой нежностью, с раскалённой болью.
Они были ласковее воды, сильнее её. Но она им помогала. Своей синей глубиной она оттеняла их белоснежность, их чистоту...
Он нервно сглотнул. Сердце стучало, как бешенное. Его захлестнуло волнение, и вдруг стало стыдно, что подсматривает.
Но так не должно быть! Это Он решает, кого ей можно любить. Это Он и только Он должен наполнять её мир. Она не имеет права Так танцевать, не имеет права Так любить!