К тому же она так замёрзла. Оказалось, новое пальто не годится для российских осенних вечеров. Красота, чистота и честность не особо согревали, когда ветрище дул, не жалея ни людей, ни деревья.
Перед третьей партией произошла небольшая заминка: Артёму позвонили, и он вынужден был отойти, чтобы ответить. Разговор был недолгим и, как показалось Нике, не из приятных. Ей даже на секунду стало жалко, что пропал тот настрой Артёма, который невольно восхитил её.
Ветер подул с особенной силой, Ника вся сжалась и прижалась к спине друга ближе настолько, насколько смогла.
— Федя, что-то так холодно вдруг стало, я, наверное, пораньше уйду, досмотрю только эту партию… — Ника стала растирать руки, чтобы согреть хотя бы их.
Перчатки она забыла дома, а возвращаться за ними не стала. Конечно, зачем ей нужна предусмотрительность!
Вдруг ей на плечи легло что-то тяжёлое.
Глава 5.
Ника, вздрогнув, подалась вперёд и чуть было не сшибла друга, хорошо, что у спортсменов превосходная реакция и стальные мышцы, готовые к любым нагрузкам и неожиданным вывертам подруг.
— Воу, любимая, ты чего? — Федя осторожно обернулся, чтобы помочь подруге встать устойчиво.
— Прости, извини... — не глядя на друга, Ника осматривала то, что её так напугало и придавило плечи.
Это была дублёнка. Тёмно-коричневая, большого размера. Такого настоящего, мужского. Она оказалась не только тяжёлой, но и тёплой, за какие-то секунды смогла укрыть от промозглого октябрьского ветра.
Ника узнала дублёнку. И это ей ой как не понравилось. Захотелось сразу же снять, что она и сделала. Лучше замёрзнуть, лучше даже до конца околеть. Как это благородство разозлило Нику, Федя заметил, как сильно были сжаты её губы.
Артём просто накинул на плечи, ничего не сказав, себя более никак не обнаружив. И уже сел играть решающую партию, от исхода которой, по правилам Шестерёнки, зависит, будет ли право на четвёртую, чтобы отыграться и попытаться сравнять счёт. Его жакет не выглядел надёжным и вряд ли согревал так, как дублёнка.
Многие обратили внимание на это и исподволь поглядывали на Нику, которая из принципа держала дублёнку в руках.
Она подумывала отдать её Феде, но от холода уже не чувствовала рук и решила, что пусть они побудут в такой необычной муфте.
— Что бы это ни было, я хочу знать подробности! — кивком головы Фёдор указал на дублёнку.
— Нет никаких подробностей. — Ника смотрела как бы сквозь, через плечо друга. Несмотря на уступку рукам, она всё ещё была зла и не хотела срываться на близком.
— Тогда детали. — не унимался парень.
Ему вдруг так стало интересно, так любопытно. Обычно он терпеливо ждал, пока подруга сама созреет рассказать, но тут-то совсем иной случай. Можно сказать, диагноз. Он не так давно сблизился с Никой, но радовался, что многое сумел про неё узнать. И, когда сюрпризов ждать было неоткуда, объявилась «дублёнка»…
— И деталей нет! — Ника сердито посмотрела на друга.
Вот что он пристаёт, когда видит, что она совсем не в духе?!
— Ага, ещё скажи в первый раз видитесь! — Фёдор даже не пытался скрыть, как ему весело, как увлекательно дразнить подругу.
— Федя, будь другом. Настолько гадкая и скверная была история, даже не хочется вспоминать! — вдруг Ника растеряла всю свою злость и искренне попросила его приструнить любопытство, отвлечься от шуток. И так неожиданно уставшей, измученной об этом попросила...
— Понял, принял, отстал. -— и Фёдор, как истинный Друг, не стал донимать неудобными вопросами, расспросами. Развернулся к играющим.
А третья партия шла полным ходом. Обдумывание ходов растягивалось. Если все думали, что в предыдущие две Артём был воплощением концентрации и сдержанности, то в этой убедились, что он может быть ещё более сосредоточенным.
— Будто жизнь проигрывает! — шепнула Ника Феде на ухо, чтобы никто не слышал.
Она в этот вечер и так только аплодисментов не схватила, в остальном была в ударе. Особенно поглядывал на девушку Клещ, взгляд его был нехорошим, быть может, Федя не умел оценить его бесстрастно, но сердце сжалось от недоброго предчувствия.