Когда Ника поравнялась с фонарём, ей в голову пришла идея. Она хотела достать телефон, сделать селфи и потом посмотреть, кто там идёт за спиной. Но потом подумала, что это трусливо и очень уж похоже на странные поступки героинь ужастиков.
И вдруг нашла, вот он выход. Ника всё-таки достала телефон, но открыла не камеру, а контакты. Нашла номер сестры и позвонила. Гудков опять было немного, Рика точно ждала её.
— Рик, это опять я. Ты можешь выйти мне навстречу? — Ника говорила едва слышно, прикрывая рот рукой, но сестрёнка всё расслышала.
Вдруг на дороге рядом с тенью Ники появилась другая. Большая, широкая.
Предчувствие, которого до сих пор не было, навалилось, сбило с ног. И на контрасте такого напряжения послышался приятный запах спелой шоколадной хурмы, которую Ника так любит. Это было удивительная, манящая ловушка. Девушка вдохнула поглубже, уговаривая себя, что опасность не может пахнуть так божественно. Рика что-то спрашивала, но Ника молчала, наслаждаясь такими разными эмоциями, сладкой опасностью.
Потемневший октябрьский вечер, освещённый фонарём, словно факелом, прелый запах листвы, укрывшей обочину. И свежий, в меру сладкий, сочный запах хурмы, такой же тёпло-оранжевой, как свет улицы.
Внезапно в ухо ударила громкая резкая музыка, девушка вздрогнула, сердце сковал ужас. Но обернуться она уже не успела.
Безвольное тело упало на дорогу.
В телефоне слышался встревоженный голос, не прекращающий звать сестру.
Глава 8.
«Не видеть гордого лица,
Что гордым будет до конца»
Ника. Ника. Ника. Ни-ка...
Девочка-дерзость. Девочка-кукловод. Девочка-монстр.
Безобидная праведница, открывающая ворота в Преисподнюю. Ядовитое оружие, прожигающее тело и разум. Особенно разум, который должен всегда оставаться холодным, расчетливым, неподкупным.
Гордая, непреступная. Осторожная. Никого не подпускает, абы с кем не дружит. Всех желает проверить. Оценить. Высмеять за падение. Вершительница. Но не Фемида, нет. Не так справедлива, как истинное беспристрастное правосудие.
Глаза Ники не связаны, она всё видит. Но её взгляд унижает, презирает. Подавляет. Ведь она выше всех, ей можно Так смотреть.
Ника. Ника. Ника. Ни-ка.
Прикрывается улыбками и добродетелью сестёр, а сама отравлена до основания. Рядом с ней можно лишь погибнуть. Ореховое дерево, рядом с которым добрые растения не выживают, вблизи которого мрёт даже скот.
Заносчивая, лицемерная. Высокомерная. Не любит, когда ей явно прислуживают, но ждёт тайного раболепия, обожания, покорности. Восхищение принимает как должное, заслуженное. И играет с чувствами других, словно с мыльными пузырями, которые так легко поймать и уничтожить.
Ника. Ника. Ника. Ни-ка...
Победа. Но не любая, а в смертельной схватке. Пиррова победа. Беспощадная и бесполезная. Смертоносная. За такую сражается только глупец, которому подавай лишний подвиг и которому всё равно, что он окажется последним.
Но Он с ней сразится. Наконец настало время для прошлого. Пройденного, пережитого. Наконец Вершительница получит за всё, что навершила. Получит своё возмездие. Обязательно. Непременно. Несмотря ни на что!
Он станет её роком. Её судьей. Её персональным палачом. Он не будет вершить, он лишь воздаст, вернёт за каждую слезу Авроры. Это будет справедливо!
Он следовал за ней, не подступая близко, не давая себя обнаружить. Следил за каждым шагом, ничего не хотел упускать. Процесс запущен, теперь важна каждая мелочь. Каждая.
Она шла неуверенно, неторопливо, хотя ветер разыгрался ещё сильнее. Ему не нравилось, что она перестала мёрзнуть. Ника должна сопротивляться природе. Природа не может её жалеть.
Она кому-то позвонила, но разговор был недолгим. Он подметил, как Ника вернула телефон сумке: задумавшись о чём-то и не сразу попав в нужное отделение.