Выбрать главу

Анна доверяет дочерям, знает их близких друзей, характеры, нравы современной молодёжи, отчитываться не просит, но так заведено в семье Аксаковых: каждый должен уменьшить страдание или тревогу другого. Никто из девушек не имеет привычки нарушать установленное правило, но от этого маменькими дочками себя ни одна из них не считает.

В беседке царило оживление, и Ника сразу поняла, что турнир ещё не начался. Вообще ещё ничего, кроме дружеских приветствий с одноклановцами не произошло.

Девушка всматривалась в знакомые силуэты, но Лику нигде не находила. Проверила входящие на телефоне, но сестра не звонила и не писала. Растерянная и сбитая с толку, Ника забыла, что с одной стороны беседки осенью всегда скапливаются лужи, и наступила в одну из них, испачкав новые белые ботинки. Брызги долетели до Гоши, который сидел ближе всех к злосчастному выходу.

— Эй, аккуратнее, миссис Ника! — Парень смахнул с брюк редкие капли и с негодованием посмотрел на девушку.

На турниры принято приходить почти нарядными, любимая всеми классика трепетно достаётся из шкафов или гардеробных, чтобы принести удачу игре или ставке. Девушек в клане Шестерёнки меньше, чем парней, но они обязательно должны быть в белом, как олицетворение чистоты и честности.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Какая ты сегодня по-особенному красивая, Ника! — Несмотря на случившееся, Гоша смог оценить новые пальто и берет подруги.

— Мерси, Георгий! — Дежурно улыбнулась она и стала рассматривать испачканные ботинки.

Ника громко со всеми поздоровалась. Ни Мирона, ни новой молодой крови пока не было. И хотя турниры принято начинать вовремя, никто из присутствующих особо не возмущался. Обсуждались прошлые турниры, ставки и конечно же новеньких.

— Ну что, жижа, готова отдавать комочки, что набросала тебе любимая сестрёнка? — Ника вздрогнула, к ней со спины подкрался Юра.

Он же Юрий Клещ. Парень, возомнивший себя лучшим игроком двора, но, разумеется, после Мирона. Ника как-то давно дала ему понять, что его высокомерие всех изрядно нервирует и что только из-за Главы все терпят такой экземпляр.

Юрий Клещ не из робкого десятка, к тому же и очень мстительный, иногда кажется, что он ведёт блокнотик, такой маленький-аккуратненький, какой помещается в нагрудный карман пиджака, и в него записывает промахи и косые взгляды знакомых, друзей. Хотя в том, что у Юрика есть настоящие друзья, Ника очень сомневалась. Невозможно дружить добровольно с такими ядовитыми людьми.

С того едкого замечания, которое припечатало парня так, что он не смог вовремя дать девушке отпор, за ним закрепилась кличка Клещ.

Вреден, опасен, смертелен своей ядовитостью. Но ходить с кликухой один Юрик, конечно, не захотел. И при любой возможности называл Нику жижей. Для него она никакая не Победа. Он всегда ставит деньги ей в противовес и каждый раз радуется её проигрышам. К счастью, «жижа», в отличие от «клеща», во дворе не прижилась. Но соклановцы предпочитали не вмешиваться в дела Ники, ведь она сама может за себя постоять.

— Для тебя, дорогой Клещ, мне и снега зимой жалко! — Ника улыбнулась своей самой очаровательной насмешкой. И отвернулась, давая понять, что раут всегда был и будет за ней.

— Вроде бы грязь бросила в меня, а у самой на ручках не убавилось… — Насвистывая, Юрий отошёл от своей врагини. Но Ника не сдержалась и посмотрела на свои руки, они действительно были грязными, ведь салфеток, чтобы очистить ботинки не нашлось.

И Лика, как назло, опаздывала… она бы точно смогла выручить сестрёнку.

— Привет, Никусь! Что я пропустил? — Рядом на скамейку приземлился Фёдор.

Ника обернулась и увидела краснощёкого, явно запыхавшегося друга. Парень предупреждал, что может задержаться и не успеть на начало, и сейчас он ещё ни во времени, ни в пространстве не сориентировался.

Ника поправила галстук Феди, пригладила его непослушные кудрявые волосы, что взъерошились от быстрой ходьбы. Парень положил голову на плечо подруги, он всё ещё тяжело дышал, будто ему не хватало воздуха.

— Федя, вдыхай носом. Давай, тебе станет лучше. — Ника сама старалась дышать незаметно, чтобы плечи сильно не колыхались. — Мы все ждём начала. Говорят, Мирон кого-то встречает на вокзале. Этот новенький, видимо, настолько крут.