Какова вероятность, что он забыл? Немаленькая, всё же три года — тоже срок. Но почему-то ничего хорошего от этой встречи Ника не ждала. Она уже много раз раскаивалась, жалела, что тогда повела себя подло и гнусно. Пообещала себе, что больше никогда и ни с кем так не поступит. Но к встрече с тем, кто может обвинить, потребовать извинений, девушка готова не была.
Ника дышала рвано: короткие и частые вдохи, которые будто вовсе не доносили воздух до лёгких; выдохи сильные, но не шумные. Нельзя, чтобы кто-то заметил её состояние. Непобедимая Ника не умеет давать слабину!
Девушка чувствовала, как Федя взял её руки в свои, пытался отогреть их, вмиг похолодевшие и вспотевшие. Он точно волновался, но Ника не видела этого. Только чувствовала, что не может сейчас успокоить друга. Сама не в состоянии пересилить свои тревоги. В груди всё горело и обжигало.
Сквозь все эмоции Ника услышала спокойное:
— Родная, вспомни лето, июль. Карусель. Вспомни любимую фотографию… — Фёдор надеялся отвлечь, но Ника побледнела, губы её пересохли.
Она вспомнила.
На высоте, которая никогда раньше ей не была знакома, сначала было легко и весело. Всё вокруг кружилось, кружилась и голова, но пока лишь от счастья. Чем выше поднималось сидение, тем неспокойнее становилось Нике. На самой высокой точке цепи, казавшиеся до этого такими надёжными, стали колебаться, словно воздушный змей в полёте. Ветер бил в лицо; не получалось вдохнуть. Ника отворачивалась от него, а он догонял, задувал в уши холод. Только когда девочка прикрыла лицо руками, у неё получилось сделать глубокий вдох. Это ощущение, которое должно было стать воспоминанием о настоящем взрослом полёте, превратилось в кромешный страх разучиться дышать.
Ника вспомнила эту беспомощность, эту невесомость, которая не спасёт. Просто откажется это сделать. Ей, как и тогда в пять лет, захотелось побыстрее спуститься, забыть, каким вольным бывает неистовство ветра. И сейчас девушке даже показалось, что тот июльский ветер догнал её в октябре, чтобы напомнить: укрыться не получится.
Несмотря на неглубокое, болезненное дыхание, Ника уловила запах едкого одеколона. Чужого, вредного для неё.
Одноклановцы старались потесниться на скамейках, уплотниться, чтобы всем новеньким хватило места. А их пришло немало.
Рядом с девушкой оказался Юрий. Как он успел пересесть, не заметил даже Федя.
— «А ты дыши-дыши, ты дыши-дыши, ведь я - я рядом». — Юрик пропел слова известной песни как будто в пустоту, на Нику даже не посмотрел, но она услышала нотки издевательства, такими Клещ баловал только её.
Что происходит, почему она не может успокоиться?
Почему выхватывает всякую нечисть?
Почему прислушивается не к взволнованному шёпоту друга, поддерживающего по-настоящему, без мнимого беспокойства и метания, а к ереси, какую городит ненавистный Юрик…
— Молчи, Ника. Промолчи и забудь! — Фёдор не мог не услышать кривляние прилипалы.
Парень недолюбливал Клеща и давно хотел поговорить с ним по-мужски, но Ника просила не вмешиваться, не опускаться до «уровня развития паразита». Терпение спортсмена хоть и особенное, более прочное, но всё же не титановое. Не заступаться за подругу — слабость, что бы там Ника не говорила.
Девушка уже повернулась, чтобы ответить всё, что думает о местном скоморохе, но весь запал погас, когда она услышала:
— Добрый вечер, Шестерёнка! Хочу представить вам новых членов нашего дружного клана. Прошу уважать и восхищаться, Артём Новиков! Мой троюродный брат и просто замечательный человек. — Мирон пожал руку Артёма, как при традиционном мужском приветствии, будто они минутой ранее не виделись.
Но то было данью уважения, ритуал принятия в ряды достойных этого двора.
— Всем привет. Рад наконец с вами познакомиться. Давно наслышан о Шестерёнке, но всё не проходил вступительные испытания, чтобы заступить к вам на службу. — Артём говорил искренне, никто в этом не сомневался, ведь даже если ты брат самого Мирона, путь в игру тебе не заказан. — Пришлось набраться опыта в Норвегии, чтобы сыграть с кем-нибудь из знаменитого клана.
Ника повернулась в сторону говорящего. Он изменился. Но не так, как обычно меняются люди: взрослеют, мужают, обрастают уверенностью тела. Не так.