— Что у нас? Трассу проверили? Списки пар вывесили? Дока все прошли? — с ходу включаюсь в подготовку. Первый старт уже через полчаса.
— Все пучком, — лыбится Влад. — В основном, старички. Новеньких двое. Парень и девчонка. Док проверил обоих и дал добро.
Морщусь, девчонок на заездах не люблю. Подсознательно жду от них подвоха. И дело не в том, что водят хуже. Просто слишком эмоциональные, а в гонках хладнокровие — самый важный навык для выживания.
Полчаса пролетают за делами. Сегодня Серый дежурит на старте, а мы с Владом наблюдаем за мониторами, установленными вдоль трассы. Я знаю всех участников, кроме новичков. За их заездами слежу внимательнее. Моя задача определиться, будем еще раз допускать их к гонкам или нет.
— Вот, смотри, какая красотка, — довольно тянет Влад, когда на старт выезжают две машины. Одна из них довольно редкая в наших краях ярко-желтая Феррари Калифорния. Очень неплохая тачка.
— Ты кого имеешь в виду, тачку или хозяйку? — уточняю с усмешкой.
— Обеих, — посмеивается друг. — Хозяйка тоже ничего. Я бы замутил. Только она недотрога, на флирт не повелась.
— Сейчас посмотрим ее в деле, — хмурюсь я. Влад, кстати, разборчив. На все юбки подряд не бросается. Если девчонка ему зашла, значит там реально что-то стоящее. Но гораздо больше внешности меня интересует ее опыт. И вот тут я тоже не обламываюсь. Гоняет она суперски. Причем, школа явно не наша. Похожа на американскую. Дрифтует почти профессионально.
Не замечаю, как засматриваюсь на манеру новенькой проходить повороты. А у нее есть чему поучиться. Редкое такое встречал у женщин-водителей. С машиной тоже полное слияние. Видно, что держит все под контролем. Никаких болтаний и неуверенности. Гоняет на грани риска, но с ее умениями оправданно.
Вообще-то мне должно быть все равно, я никого в любимчики не выделяю. Но когда новенькая первой пересекает финишную черту, отчетливо ощущаю удовлетворение. Оставив Влада за мониторами, выхожу из ангара. Хочу поближе взглянуть на победительницу.
Ее машину уже окружили зрители, орут, поздравляют, парни пытаются обнять. Фигурка у девчонки зачетная, идеально сидящий комбинезон подчеркивает все нужные изгибы. Но от объятий она ловко уворачивается. Шагает к ангару, замечает меня и только сейчас стаскивает шлем.
А я в легком шоке смотрю, как из-под него вываливается на волю уже знакомая мне русая копна. Сестра Макса смотрит прямо на меня. Не улыбается, такое ощущение, она вообще не умеет это делать. Прозрачный хрусталь синих глаз вроде бы спокоен, но за ним чувствуется буря. Ее все еще что-то беспокоит. И мне неожиданно остро хочется узнать, что.
— Когда можно будет получить выигрыш? — слышу чуть хрипловатый голос. Он цепляет меня не меньше, чем аромат ее волос, отзываясь дрожью в теле.
— Как только финишируют все заезды, — сообщаю, ощущая, как проседает голос. Какого черта со мной происходит?
Девчонка серьезно кивает и возвращается к своей машине. Не обращая внимания на заигрывающих с ней парней, юркает в салон и захлопывает дверь. А я снова иду в ангар, прикидывая, здесь ли Макс. Мне нужно срочно расспросить его о сестре.
Глава 3 Влада
Так странно отмечать свое двадцатилетие и понимать, что до двадцати одного я, скорее всего, не доживу. И дело не в какой-нибудь болезни. Тогда мне некого было бы винить, кроме злодейки-судьбы. Но в моем случае виноваты люди.
А еще отец, который не предусмотрел такой конец. Не смог вовремя понять, подставился сам и забрал маму с собой, оставив меня одну. А теперь, возможно, меня ждет та же участь. Хотя со мной, наверное, по-изобретательнее будут. Нельзя дважды в одной семье повторять одинаковые приемы.
Когда все случилось, я жила и училась в Америке. Думала закончить там университет и вернуться на родину. Вот только получилось по-другому. Сначала пришлось ехать на похороны родителей. А потом дядя Паша, папин брат, забрал меня к себе. Сказал, что так проще за мной присматривать.
Теперь я учусь в том же универе, что его сын, мой двоюродный брат, Макс. Один из самых мерзких людей, которых я знаю. Причем, пока мы были детьми, вполне с ним ладили. Может, потому что встречались нечасто. Я не подозревала, каким гадом он вырос. А теперь мне некуда деться.
Я живу в их доме и не могу распоряжаться своим наследством, пока мне не исполнится двадцать один год. Такие условия указаны в завещании. Дядя назначен моим опекуном и выделяет мне очень ограниченные суммы. Считает, что отец, Америка и свободная жизнь избаловали меня.