Возможно, Лиззи была права, и я был толстым придурком. После Томмен я определенно не поступлю ни в один университет.
Но у меня всегда было чувство юмора, на которое можно было положиться.
До сих пор блефовать по жизни было прикольно. Бонусные баллы, потому что я не причинял кому-либо вред. В отличие от Лиззи, я нашел способ справляться, горевать и защищать себя, не разрывая при этом других.
Зачем быть облажавшимся Джерардом, если я могу быть засранцем Гибси?
Это было не больно, потому что Гибси был моей бронью, а юмор был моим мечом.
Я не слишком много думал о словах, которые вылетали из моего рта. Обычно я говорил все, что было у меня на уме в тот момент, и это формировало человека, которым я стал в сознании моих друзей. Я, естественно, был самоуничижительным, никогда не был жестоким намеренно, и это заставляло людей смеяться. Мой рот извергал дерьмо в ущерб моему собственному характеру, как плащ саморазрушающей защиты.
Ничего из того, что я сказал, не преследовало ядовитых целей или хвастовства. Это было просто ради защиты. Это была моя страховка. Потому что у меня была острая потребность защитить себя, и я не знал, как еще это сделать в мире, где у всех, кроме меня, казалось, было свое дерьмо.
В моей жизни был только один человек, который все еще считал меня собой.
Только один человек, который отказался отпустить мою версию из прошлого.
Девушка с о своими руками вокруг меня.
Моя девушка.
— Тогда это должно быть то, что случилось с тобой в походе, — заявила она страстным тоном. — Когда Лиззи столкнула тебя в реку, она, должно быть, вызвала что-то внутри тебя – воспоминание о том дне.
— Возможно, — ответил я, дыша все еще неровно и прерывисто. — Что бы это ни было. — Сев вперед, я закрыл лицо руками и попытался взять себя в руки. — Не имеет значения.
— Это имеет значение, Джерард. С тех пор ты терпел крушение почти каждую ночь. — Подняв руку, она оторвала мои руки от лица и переплела их со своими. — Я беспокоюсь за тебя.
Мне не пришлось заставлять себя смотреть на девушку, держащую меня за руку; мои глаза автоматически искали ее, фокусируясь на этих светлых кудрях и карих глазах, как будто я был запрограммирован искать их с детства.
— Эй, эй, просто поговори со мной, — мягко попросила она, протягивая руку и обхватив мое лицо ладонями. — Давай, Джерард. Скажи мне, что происходит в твоей голове?
Я не мог с ней поговорить.
Я не мог ни с кем поговорить.
Уродливую сторону жизни, с которой я столкнулся, я унесу с собой в могилу.
Остановись.
Не думай об этом.
Игнорируй.
Настоящее было самым безопасным местом для моего разума, потому что прошлое было ужасающим, а будущее пугало меня.
— Все в порядке, — сказал я, пытаясь успокоить ее беспокойство, накрывая ее руки своими и подавляя желание вздрогнуть. — Не беспокойся обо мне.
— Друзья так делают, Джерард. — Не отрывая от меня своих больших карих глаз, она наклонилась ближе и прижалась лбом к моему. — Они беспокоятся друг о друге.
Если бы я мог пришить эту девушку к своей коже, не причинив ей ни грамма вреда, я бы сделал это в мгновение ока. Вот насколько она была важна для моей жизни. Насколько она была важна для моего существования.
Если бы наркотики были для Джои Линча тем же, чем для меня была Клэр Биггс, то никакая реабилитация не могла бы заставить меня бросить эту привычку. Потому что она была привычкой всей моей жизни.
Каким-то странным образом именно поэтому я помогал Ифе Моллой все эти месяцы. Я бы в любом случае помог ей, но от полной беспомощности, которую я увидел в ее глазах той ночью, когда она смотрела сквозь пистолет любви и боли, я знал, что в ней было что-то, к чему я мог относиться. Я знал, каково это — быть настолько беспомощным, и никогда не хотел, чтобы кто-нибудь испытал это. Я увидел выражение ее глаз. Я знал этот взгляд. Мне только хотелось, чтобы кто-нибудь вмешался и спас меня от этой боли. Но деньги не могли успокоить боль моего прошлого. От ощущения такого уровня опустошенности и слабости. Если бы предоставление девушке нескольких фунтов избавило ее от этого испытания, я бы с радостью это сделал.
Клэр продолжала разрушать мои стены, говоря: — Ты можешь поговорить со мной… Я всегда рядом.
— Клэр. — Закрыв глаза, я глубоко вздохнул и заставил себя вспомнить, почему мне нужно было не делать то, к чему настоятельно призывало мое сердце.