— Но как же так? — Я спорила. — Он прямо там. — Я указала на фасад церкви. — Я вижу его, папочка.
— Нет, Клэр.
— Но…
— Шшш.
Я ничего из этого не поняла.
Повернувшись в сторону, я посмотрела на брата.
Он тоже плакал. Мама прижала его к себе, пока он плакал у нее на плече.
— Эй, Хью? — Я прошептала — шипела, прикрывая рот руками. — Хочешь поиграть с Джерардом после мессы?
— Шшш, Клэр, — всхлипнула мамочка, вытирая лицо салфеткой, засунутой в рукав. — Не здесь.
Не здесь?
Что это значит?
Я не могла понять, что происходит, но мне это не нравилось. У меня было странное ощущение в животе, которое усиливалось каждый раз, когда я смотрела на гробы. Так Хью называл ящики возле алтаря.
Был большой коричневый и маленький белый. Хью сказал, что отец Джерарда, Джо, был в большом коричневом, а его сестра Бетани — в маленьком белом.
Потому что они утонули в прошлую субботу.
«Утонули» было для меня новым словом, и его было трудно понять, но оно все равно меня очень расстраивало. Потому что, когда ты утонул, ты попал в ящик.
— Утонули. — Сосредоточенно нахмурив брови, я попыталась произнести слово. — У-тт…
— Шшш, Клэр.
Нет, оно было слишком сложным для меня.
Складывая и разжимая руки, я огляделась и помахала рукой, когда заметила через ряд Хью и учителя Джерарда.
— Прекрати, Клэр, — предупредила мама, подхватив мою руку и положив ее мне на колени. — Будь хорошей.
Я думала, что веду себя хорошо.
Стараясь изо всех сил быть хорошей для мамочки, я села на руки и больше не размахивала ногами.
Пока не заиграла музыка и все не встали.
— Оазис, папочка, — завизжала я, едва сдерживая волнение. Я знала эту песню. Это была любимая группа моего отца и Джо. Играющая песня называлась «Stop Crying Your Heart Out».
Папа не улыбнулся. Ему было слишком грустно. Джо был его лучшим другом во всем мире, и он был в коричневом гробу, но Джерард был моим лучшим другом во всем мире, и я была счастлива, потому что он не утонул вместе с Джо и Бетани.
Мой папа вытащил Джерарда из воды. Он прыгнул и спас его. В костюме и туфлях. И его носки. Мой папа был героем.
Так сказали соседи.
Когда отец Мерфи шел по проходу, разбрызгивая этот вонючий дым, я зажала нос и поморщилась от дискомфорта, но быстро забыла о запахе, когда мой взгляд остановился на гробах. Их несли по проходу.
Сначала большой коричневый.
Потом маленький белый.
Потом плач становился все громче и громче, и мне было очень грустно. Когда белый гроб проходил мимо нашей скамьи, мой брат разрыдался, громко и сильно плача в грудь моей матери.
— Шшш, Хью, — отругала я. — Будь хорошим.
— Шшш, Клэр, — одновременно сказали и мама, и папа.
Я не поняла.
Люди начали следовать за гробом.
Бабушка и дедушка Джерарда, его тетушки и дяди, а также двоюродные братья. Его мать Сайв, которую задержали ее парень Кит, и его вонючий сын Марк.
Мне не нравился Марк. Мне не нравились его злые глаза, его большие руки и то, как он всегда хмурился на нас.
За ним, вместе со своей тетей Жаки, шел мой лучший друг на свете.
Джерард.
При виде его внутри меня закипело волнение, и я с трудом удержалась от подпрыгивания на месте. Широко раскрыв глаза, я наблюдала, как светловолосый мальчик с такими же кудрями, как у меня, вытер нос рукавом своей белой рубашки, прежде чем пристально посмотреть на меня.
— Привет, — произнесла я, помахав ему рукой.
Его глаза выглядели такими грустными, а щеки были залиты слезами, но он поднял руку и помахал мне в ответ. — Привет.
Мое сердце начало биться очень быстро, как будто я участвовала в забеге, а живот перевернулся, как блин на сковороде.
— Не двигайся, — начала было мамочка, но я ничего не могла с этим поделать. Я уже выскользнула из скамьи и помчалась по проходу. — Питер, останови ее!
— Клэр, — прошипел папа, но было уже слишком поздно.
Я вернулась к нему. Не останавливаясь, пока не оказалась рядом со своим лучшим другом, я вложила свою руку в его руку и сжала. — Я скучала по тебе.
Всхлипывая, Джерард сильнее сжал мою руку и вытер щеку рукавом своего черного пиджака, пока мы выходили из церкви за гробами. — Я тоже скучал по тебе.
— Я рада, что в коробке не ты, — прошептала я ему на ухо, наклонившись достаточно близко, чтобы только Джерард мог меня услышать. — Ты мой самый любимый человек во всем мире, и я бы поменяла на тебя всех. Даже Хью.
— Тебе не следует говорить такие вещи, — ответил он, но в его голосе не было ярости. Вместо этого он сильнее сжал мою руку, пока мы следовали за толпой к кладбищу.