В любом случае, что сделано, то сделано, и наступил самый приятный момент.
Я позвонил охране и сказал, что они на сегодня свободны. Захватив сумочку и телефон, потащил свою спящую красавицу в дом, причем аккуратности в моих движениях не было. Можно было сказать, что я ужасен, но, когда она не проснулась ни от громкой музыки, ни от яркого света, я пошел на крайность: принес лед из морозилки и высыпал его на спящее в гостиной тело. Секса хотелось сильнее, чем получить по морде.
Выматерившись, Ангелина сползла с дивана, оголяя свои шикарные бедра, на пол.
— Боже! Придурок! Оставь меня в покое! – она простонала, приоткрыв один глаз.
Ладно, секс на ковре меня тоже устроит. Я снял пиджак и улегся на нее сверху, задирая максимально высоко полы длинного платья и проводя вверх по бедрам.
— Нет, малышка, хочу трахнуть тебя.
— Ммм, я же сказала, секс после свадьбы.
Я аккуратно оголил плечо и прикус нежную кожу, на вкус, как сладкая конфета.
— Ты же подписала все документы, так что уже можно.
Член дернулся, и я понял, что не выдержу больше ни минуты. Хотелось до боли сжать её в руках, сожрать, облизать, оставить свои следы. Но малышка затаила дыхание и распахнула глаза как раз тогда, когда я уже хотел расстегивать ремень на брюках.
— Дерьмовая шутка.
Она выглядела серьезно, как будто окончательно проспалась и действие алкоголя закончилось.
— Я не шучу, может шампанского? Отметим как полагается.
Она положила руку на лоб и скривила губы.
— Боже, почему мне так везет на идиотов?! Лучше вина.
Я не выдержал и заржал, не осознавая того, как вдавливаю её в пол, а она начала стонать и бить меня в грудь.
— Слезь, я сейчас задохнусь.
И я решил дать ей еще немного времени. Она уже моя.
Мы сидели на диване и болтали с ней так, как будто старые друзья, знакомые сто лет. У меня было абсолютно стопроцентное ощущение того, что Ангел протрезвела, хотя она и потягивала из бокала белое винишко. Ее голос звучал мягко и успокаивающе, как песня, которая невидимыми нитями тянет тебя к себе. За все время она ни разу не спросила мое имя, и я гадал с чем мне придется иметь дело завтра.
Мы говорили обо всем на свете: о ее детстве, о том, как она мечтала стать врачом, о книгах, которые она читает, о фильмах, которые любит пересматривать по вечерам. Она смеялась, вспоминая свои забавные школьные истории, и я поймал себя на мысли, что мог бы слушать ее вечно. Ее улыбка сверкала ярче всех огней клуба, а глаза блестели так, будто она знала какую-то тайну, которую не торопилась раскрыть.
Я чувствовал, как между нами разгорается что-то большее, чем просто беседа. Мы были словно на своей волне, вне времени и пространства. Все остальное потеряло значение. В тот момент я точно знал: что бы ни случилось завтра, я сделал все правильно: она – часть моей жизни.
— Зачем тебе понадобился аккумулятор вчера?
Меньше всего я хотел бы слышать ответ, я знал, что за ним ничего хорошего не кроется, но не задать этот вопрос не мог.
— Знаешь, смотрю на тебя и удивляюсь. Вроде не кажешься дебилом, но такие вопросы идиотские задаешь. Зачем еще покупают аккумулятор, кроме как на замену старого?
Я оторопел от ее острого языка. Пока я с приоткрытым ртом оглядывал ее довольное личико, Ангел решила добить меня.
— В общем, скучно мне тут с тобой стало, – она медленно встала и поставила пустой бокал на столик, – вызывай мне такси, Ленинградское, двенадцать.
Я также медленно поставил свой бокал на стол, выдержал паузу, чтобы дать ей пару секунд осознать, что я собираюсь сделать, а потом, одним движением закинув ее на плечо, направился в спальню.
— Ваше такси подано, мадам, – сказал я с ноткой иронии, стараясь скрыть улыбку.
Она начала возмущаться так, что, казалось, стены дрожали от ее возгласов. Ангелина по ходу знает весь словарь нецензурной лексики русского языка, потому что даже мне, человеку, начинающему карьеру со строителями, нормально резало слух. Но, несмотря на поток слов, бьющий по ушам, я чувствовал ее смех между строк.
— Ты что, совсем с ума сошел? – продолжала она, хлопая меня по спине. – Поставь меня на место, псих!
Я открыл дверь спальни, аккуратно положил ее на кровать и сел рядом. Она замолчала на секунду, приподнялась на локтях и посмотрела на меня так, будто пыталась понять, серьезен ли я. А потом вдруг расхохоталась.