— Не хочу скатываться в шантаж, Ангел, – Данила поднял меня за талию и усадил на столешницу, встав между моим коленками, – но ты же понимаешь, что мне от тебя кое-что надо.
Извращенец. Озабоченный громила.
— П-ф-ф! Да ладно?
Мурашки пробежали по моей коже. В его словах была вся его природа – жёсткая, целеустремлённая, но в то же время сбитая с толку той странной связью, которая возникла между нами.
Глава 14
Я застыла, чувствуя, как пространство вокруг нас сжимается. Его слова, его близость, его настойчивость – всё это было слишком, и всё это было непозволительно притягательным.
— Ты просто привык получать то, что хочешь, – выдавила я, стараясь прозвучать твёрдо, когда его руки поднимались вверх от талии к груди.
Данила положил пальцы на мой подбородок и заставил посмотреть в его глаза. Он слегка прищурился, будто разгадывая очередную мою загадку.
Его лицо вдруг стало серьёзным, и в следующую секунду Данила поцеловал меня. Сначала аккуратно касаясь губами, но потом его как с цепи сорвало. Он начал властно проталкивать свой язык и жадно целовать губы, до легкой боли, и одновременно с этим держа меня под попу вдавливать в свое тело. Между нами не было ни миллиметра. Этот мужчина набросился внезапно, и снес всю мою оборону как торнадо. Мне казалось, что поцелуй никогда не закончится, а его горячие ладони уже гладили спину под футболкой, находя застежку бюстгальтера и расстегивая ее.
Я не могла даже ахнуть вслух, мужчина–вихрь не давал возможности.
Но вдруг он остановился, также неожиданно, как и начал весь происходящий бардак.
— Это правда. — Его голос был низким и хриплым, но от этого только сильнее пробирал до мурашек. — Но с тобой… это другое.
Другое? А о чем я вообще говорила? Мне бы понадобилось какое-то время, чтобы опомниться, но Данила его не дал. Сняв меня со столешницы, он под мой визг стянул с меня джинсы вместе с бельем, и уложил прямо на пол. Хоть пол и был с подогревом, но ощущать голой задницей плитку, а сверху – стокилограммовое тело, было, мягко говоря, странно.
Все воспринималось как на ускоренном просмотре, либо мой мозг подтормаживал при обработке картинки.
Данила широко раздвинул мои ноги, а потом прижал руки к полу, и я почувствовала, как горячая головка упирается в меня.
— Боже! Ты сумасшедшей псих! О… – что там у него между ног и почему я не кричала от боли в прошлый раз? Или я просто этого не помню.
Данила тут же заткнул мой рот крышесносным поцелуем, понемногу проталкиваясь и отпуская руки, пробираясь ими под футболку к груди.
— Ангел, ты охрененная. Моя девочка.
Я хотела возразить по поводу последнего, но не смогла сконцентрироваться на речи. Данила медленно, но без капли жалости вставлял в меня свой член, а я могла только стонать, проклиная плитку подо мной.
— Обними меня ногами, Ангелина.
Из меня вырвался бесконтрольный смешок отчаяния. Если я сделаю как он просит, то он войдет еще глубже и убьет меня своим членом, разорвет изнутри.
— Давай, детка, почувствуй меня целиком. Привыкни ко мне.
Черт, ему кто-то говорил, что это травмоопасно? Почему на осмотре у врача ему не посоветовали операцию по укорачиванию члена? Вот почему в тридцать лет он до сих пор один, никто не хочет связываться с такими проблемами. И скольких женщин он уже затрахал до смерти?
— Ангелина! Отомри!
— Если что-то не нравится – вытащи, – пробубнила ему в губы, но получила лишь еще более глубокий и резкий толчок взамен.
— Да что ты? Какое бесконечно глупое предложение. Я лучше затрахаю тебя до состояния, когда ты не сможешь свести ноги и выйти из дома. Но ты, ведь, этого не хочешь? Нам ведь еще в больницу нужно, навестить твоего отца.
Сволочь! Манипулятор класса люкс!
Я обняла его ногами и с укором фыркнула.
— Так-то лучше, – поиздевался этот монстр, усмехаясь.
Ладно, Ангелина. Этот секс не ради удовольствия, это шантаж Гофмана, на который я пошла ради операции.
Какой ужас! Ну и мысли…
Как только я сделала так, как он хотел, Даниле прям-таки сорвало крышу. Окончательно и безвозвратно. Этот мужчина успевал кусать и целовать мои губы, трогать грудь и вколачиваться быстрее ударов моего сердца. Мне казалось, что он сожрет меня, раздавит и сломает одновременно, но тело реагировала на всю эту жесть иначе, чем мозг. Каждое его касание руками моей раскаленной кожи отзывалось внизу живота каким-то странным напряжением, и даже плитка на полу не казалась уже такой мерзкой.
Данила ускорялся вместе с моим непонятным напряжением мышц таза и мне казалось, что я сейчас сойду с ума. Пока мое тело не прошибло судорогой жара, расходящейся от низа живота до кончиков пальцев на руках. Страшное, ужасное, всеобъемлющее наслаждение накрыло меня, неописуемый кайф прямо под этим громилой. Я стонала на всю кухню, пока он продолжал делать то, что делал, пока в один момент он не замер во мне, проживая такие же ощущения.