Прошло не меньше минуты нашего общего учащенного дыхания, прежде чем я смогла отлепить язык от неба и облизнуть губы, чтобы начать разговаривать.
— Что это было? – спросила я, уставившись на него, как на инопланетянина.
Данила поднялся на локти, посмотрел на меня с той самой издевательской улыбкой, которую я ненавидела, и разразился смехом.
— Это, дорогая моя, называется оргазм, – ответил он, продолжая трясти плечами от хохота.
— Придурок. Ты кончил в меня снова? – Закатила глаза я. Вообще, конечно, могла бы и сама догадаться.
— Ну прости, не смог удержаться, – он начал медленно выходить из меня, при этом явно наслаждаясь ситуацией. – Но, если вдруг понадобятся повторные «уроки», я всегда к твоим услугам.
— Ага, конечно, «профессор». Только, может, в следующий раз ты хотя бы предупредишь, что практические занятия начнутся без предварительного согласия?
Он куснул меня за плечо, не больно, но чувствительно для того, чтобы получить в ответ мой злой взгляд. Данила снова посмотрел на меня и, притворяясь серьёзным, наклонился к моему уху:
— Я думал, что твой согласный взгляд – это уже достаточно явное разрешение.
— Ох, давай только без философии, Данила, – я отпихнула его от себя, желая встать. – Ты ещё скажи, что потом книжку напишешь «Как правильно заниматься сексом на полу».
— Ну, а как иначе? Ты была вдохновляющей музой.
— А ты вдохновляющий тролль, – огрызнулась я, пытаясь спрятать улыбку.
Данила встал на ноги, потянулся и с довольным видом посмотрел на меня:
— Ну что, мадам, запишем это в историю великих свершений?
— Да-да, обязательно. Только сначала сделай мне кофе. И дай ключи от двери, а то история может закончиться слишком быстро.
Он засмеялся и бросил:
— А вот это будет зависеть от твоего поведения, милая.
***
Спустя час он уже вез меня в больницу на своей машине. Мы ехали молча, только приятная музыка разбавляла тишину. Когда мы встали возле дверей больницы, Данила взял меня за руку и уверенно произнес:
— Не волнуйся, Ангел, с твоим отцом все будет хорошо. Он в надежных руках.
Я лишь кивнула, понимая, что слезинки скапливаются в уголках глаз. После того, как история с папой логически завершится, нужно будет как-то распрощаться с этим Данилой. Он слишком крут для меня, я такого мужика не потяну.
Мама уже была в больнице и ожидала нас с братом. Когда я подошла с Данилой к приемному кардиологии, мама округлила глаза, а я лишь одними губами сказала «потом объясню».
Мама нахмурилась, но ничего не сказала. Данила, как всегда, был непринуждён и даже в больничных коридорах выглядел так, будто они его собственность. Он подождал, пока мы обнимемся с мамой, а затем слегка кивнул ей, выражая свою вежливую, но сдержанную симпатию.
— Это... друг, – пробормотала я, показывая на Данилу.
— Друг? – Мама недоверчиво подняла бровь, изучая его с головы до ног.
— Ну, почти друг, – уточнила я, чувствуя, как начинаю краснеть.
Данила не удержался и с улыбкой добавил:
— Надеюсь, с перспективой на «муж».
Я испепелила его взглядом, но он только усмехнулся, как будто это был его личный вид спорта – раздражать меня в самые неподходящие моменты.
К счастью, брата еще не было, и этот разговор не дошел до его ушей. Паша подошел буквально через несколько минут и сразу уставился на моего спутника, но не сказал ни слова в его сторону.
Когда наконец из операционной вышел врач, его спокойное лицо по щелчку пальцев сняло груз с наших плеч.
— Ваш отец – настоящий боец, – сказал он. Все прошло замечательно.
И тогда я впервые за долгое время позволила себе заплакать. Но это были слёзы облегчения. Данила прижал меня к своей груди, и я чувствовала, как он целовал мою макушку.
Мама обняла нас обоих, и я мельком увидела, как Паша стоял в стороне, хмуро изучая Данилу. Его брови были сдвинуты, а взгляд явно говорил: «Ну и что это за тип?».
— Спасибо, доктор, – произнесла я, стараясь взять себя в руки.
Врач кивнул и, улыбнувшись, удалился. А Данила, словно почувствовав напряжение, чуть наклонился к Паше, протянул руку и спокойно сказал:
— Данила.
Паша поднял брови, проигнорировал руку и вместо этого произнёс: