Я подавилась воздухом, моргнув несколько раз, чтобы убедиться, что не ослышалась. Жена?! Это он сейчас про кого? Моя челюсть упала так низко, что её можно было собрать с пола, а лицо Златы стало настоящим произведением искусства – смесь шока, недоверия и едва скрытой обиды.
— Жена? – переспросила она, вытягивая слово так, словно впервые его слышала.
— Да, жена, – подтвердил Данила, глядя на неё немного презрительно, будто она была самым раздражающим комаром на свете.
— Угу, – поддержала я, сама не веря, что решила в этом участвовать. Моя внутренняя драма отступила перед лицом уникального представления.
Злата застыла, словно её батарейка села. И только её взгляд метался от меня к Даниле, а потом обратно. Наконец она выдавила:
— Это… как?
— Очевидно, ты всё пропустила, – сухо заявил он, скрестив руки на груди, его поза источала бесконечную уверенность.
Я не могла не отметить, как у неё дернулась губа, когда Данила это сказал. Словно её идеальный мирок начал рушиться.
— Даня, ты издеваешься? Какая жена? Ты ведь никогда…
— Вот именно, – перебил он, не давая ей договорить. – Никогда не возвращаюсь к прошлому.
Её идеально нарисованные брови поднялись так высоко, что, казалось, вот-вот оторвутся. Она попыталась что-то сказать, но потом лишь сузила глаза и смерила меня взглядом:
— Ладно. Я ухожу. Но, Гофман, если это шутка, ты за неё пожалеешь.
— Угу, – хмыкнул он, явно не впечатлённый угрозой. – Боюсь, как зубной боли.
Она резко встала, сдвинув стул так громко, что на нас обернулись несколько человек. С величественным видом она удалилась, оставив за собой аромат дорогого парфюма и громкое эхо каблуков.
Я проводила её взглядом, пока силуэт не исчез за дверью.
— Без пальто, – пробормотала я, всё ещё пытаясь осознать произошедшее. Эта модель ходит с полуголой грудью по улице?!
Данила сидел с видом человека, только что выигравшего шахматную партию в три хода.
— Ты понимаешь, что она теперь всем будет рассказывать эту чушь? – я слегка наклонилась к нему, скрестив руки на груди. Он улыбался и выжидал какую-то дебильную паузу.
— Пусть рассказывает, – он пожал плечами. – Люди любят красивые истории.
— Это не красивая история! Это какой-то цирк с конями, – я ударила ладонью по столу, почувствовав, как начинаю закипать.
Он наклонил голову и смотрел на меня так, будто наслаждался каждым моим словом. А я, наоборот, потирала ладонями лицо, пытаясь избавиться от ощущения цирка.
— Ангелина, ты сейчас слишком эмоциональна. Выпей ещё кофе.
Гад! Психотерапевт – уровень «Бог»!
— Если я выпью ещё кофе, я, скорее всего, взорвусь. Или тебя побью!
— Не так страшно, как Злата, – флегматично заметил он, пригубив свой напиток.
— Ты не можешь просто разбрасываться такими заявлениями! — возмутилась я.
— Почему? – он невинно пожал плечами. – Это сработало. Она ушла.
— Да уж, сработало, – пробормотала я, поглядывая на дверь, за которой исчезла эта модельный идеал. – И что теперь?
Данила откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и широко улыбнулся:
— Теперь? Теперь я твой «муж», и мы пьём кофе.
Я снова прикрыла лицо руками. Шарики за ролики, вот что это. Точно.
Глава 16
«Я, конечно, тебе очень сочувствую, что ты
попалась мне… но и помочь ничем не могу.»
Данил Гофман
Несмотря на то, что телефон был на последних процентах зарядки, я всё-таки решилась позвонить Паше. Пусть разрядится, но хотя бы успею услышать, что у него там за мысли бродят. Данила в это время сидел за рулём, сосредоточенно глядя на дорогу, словно считал каждый камешек на асфальте. Он сказал, что ему нужно заехать на работу на пятнадцать минут, прежде чем мы поедем домой. Пятнадцать минут? Угу, конечно. Но у меня выбора всё равно не было – ни ключей от дома, ни денег на такси. Я была заложницей обстоятельств и этого мужчины.
Паша поднял трубку с первого гудка – вот кто реально мог бы работать в службе спасения. Но вместо приветствия я услышала сразу поток возмущения:
— И что же ты ему пообещала, раз Гофман оплатил операцию папы? Я, конечно, рад, что нашему отцу быстро и качественно помогли, но теперь переживаю за тебя, коза малолетняя.
Коза малолетняя? Это что на него нашло?
Я застыла от осознания полной фразы. Гофман оплатил операцию?! Серьёзно?! Вот это поворот. Но его же никто не просил это делать!