Гофман оторвался от бумаги и посмотрел на меня с легким удивлением, как будто я спрашиваю о самых очевидных вещах.
— Это мой отец, – сказал он с безразличным тоном, словно это было не более важно, чем спросить о погоде. – Ужин – это формальность. Но тебе стоит пойти, иначе они сильно расстроятся.
Что?! Отец?! Я пыталась переварить информацию, но в голове все слилось в одну кашу. Отец Данилы, который казался больше похож на актера из старого голливудского фильма, сделал мое фото, а потом пообещал увидеться за ужином. Я что, попала, наконец, в дурку из-за переработок с Долговым?
— Ты серьезно? – пробормотала я, в душе проклиная саму себя за этот дикий поворот событий.
Данила отложил бумаги и, наконец, одарил меня испепеляющим взглядом, в котором я угадывала вспыхнувший гнев от своих назойливых вопросов, отвлекающих его от работы.
— Ну да, – сказал он, откидываясь в кресле, – не переживай. Все будет хорошо. Это просто ужин. Будешь сидеть, улыбаться, и все.
Я еле сдерживала панику. Просто ужин? С семьей Гофманов? Серьезно, улыбаться им?!
Что за чертовщина? Я и так пыталась разобраться, как это все случилось, и не понимала, как я вообще оказалась в этой ситуации.
— Я ухожу. Поеду к брату, – заявила я, в очередной раз проклиная себя за эту случайную встречу с Гофманом в такси и том клубе.
Прежде, чем я успела встать, уловила, как Гофман резко оттолкнул свое кресло так, что оно откатилось чуть ли не в панорамное окно за его спиной. А затем он прорычал:
— Стоять!
Это был сигнал, что мне следует бежать без оглядки, что я и сделала. Но даже не успела дотронуться до ручки двери, как меня поймали поперек талии и прижали к разгоряченному телу. Гофман резким движением собрал волосы и дернул голову назад. Он свирепствовал, а я пискнула от яркой боли, отдающей жжением на коже головы.
И как это назвать?
Данила наклонился к моему уху и сквозь зубы произнес:
— Я, конечно, тебе очень сочувствую, что ты попалась мне… но и помочь ничем не могу. Попытаешься сбежать – выебу прямо тут, на столе.
Мерзавец!
— Я буду кричать. Тебя посадят! Ай!
Этот гад только туже намотал волосы на свой кулак, заставляя практически рыдать от боли.
— Валяй.
Глава 17
Гофман рычал на меня, как будто я забыла выключить воду в кране во всемирную засуху, а потом, не добавив ни слова, вышел, захлопнув дверь и оставив меня запертой в этом огромном бесполезном кабинете. Отлично. Просто прекрасно. И что теперь? А если я захочу в туалет?
Ну ладно, паниковать было бесполезно. Смирившись с участью пленницы, я решила заняться археологией его рабочего пространства. Если уж он запер меня тут, значит, это почти официальное приглашение. Правда? Правда.
Шкафчики стола не оправдали моих ожиданий. Вместо компрометирующих любовных писем или хотя бы пары секретных досье, я нашла строительные сметы, счета и что-то, что выглядело как расписание встреч на целый год вперёд. Даже его ежедневник, на который я возлагала последние надежды, оказался скучным, как воскресная программа о садоводстве. Только периодические записи вроде «позвонить бабушке» разбавляли этот унылый набор дел. Бабушке, черт возьми! Это же совсем другая лига скуки по сравнению с моим шефом Долговым, который, казалось, проводил совещания, не отходя от вечеринки.
Я плюхнулась на его удобное кресло, раскрутилась на 360 градусов и, присвистнув, поняла, что этим и ограничиваются мои доступные развлечения. Видимо, у Гофмана скучная жизнь – скучный и кабинет.
Но тут мой взгляд упал на конверт. Тот самый, который странный Егор бросил на стол. Внутри что-то вспыхнуло, подозрительно похожее на бурю любопытства. С одной стороны, лазить по чужим документам – это, мягко говоря, некрасиво. С другой стороны, а кто меня сюда притащил? И, кстати, запер. Это что, тест «за стеклом»?
В голове быстро возникло оправдание: Долгов бы не только не расстроился, если бы я рылась в его бумагах, но ещё бы сам стоял рядом, давая советы, где искать интересное.
Я разорвала это манящий картонный конверт и вытряхнула на стол содержимое – два паспорта вылетели сразу, а за ними медленно выползала бумажка. Это было свидетельство о браке. Перечитывая тысячный раз снизу и сверху, и даже сбоку, я не могла поверить своим глазам. Там было мое имя! И имя этого ненормального! На одном документе. Проверив свой паспорт, я лишь убедилась в том, что печать о браке все-таки была.
Ну, скотинка лохматая, готовь бетон, заливать свою могилку.
Сказать, что я была в бешенстве – не сказать ничего! Если бы не понимание стоимости кресла, я бы уже перевернула его вместе со столом и всем этим скучным набором бумаг! Честно, я была готова схватить первое, что попалось бы под руку, и швырнуть в стену. А лучше в голову Гофмана. Только вот его тут не было, а стенам на мои эмоции было, судя по всему, абсолютно наплевать.