— Кавардак?! – снова взвыл он так, что я вздрогнула. – Паспорт покажи, Ангел! Какого фига ты вышла замуж? Тебе-то восемнадцать давно исполнилось!?
Я не выдержала и расхохоталась, облокотившись на стол, пока не почувствовала на себе недоумённый взгляд Долгова. Но мне было плевать. Ну вот за что я его люблю, так это за его талант превращать любой разговор в цирк с драматическими элементами.
— Ещё скажи, что ты сам хотел на мне жениться, – ответила я, еле отдышавшись.
Он покраснел так, что его уши стали походить на два спелых помидора. Но тут же перевел тему:
— Ты серьёзно? И что значит это «временно»? – продолжил он, настырно сокращая дистанцию. – У вас что, договор какой-то?
Я уставилась на него, поджав губы, чтобы не выдать свой раздражённый смех.
— Всё, разговор окончен, – бросила я, пытаясь вернуться к папке с документами. – Давай лучше работать, мне нужно сегодня пораньше уйти.
Долгов лишь фыркнул, нахмурив брови. Потом он совсем затих, но его драматизм быстро взял верх.
— Ты меня не обманешь, Ангелина, я раскрою все твои планы!
Я смотрела на него и еле сдерживалась, чтобы не запустить чем-то тяжёлым. Шерлок, блин!
Внутри бурлила смесь злости, смеха и желания наконец выпить кофе. Вот что за день!
Неожиданно для себя я осознала, что весь день Долгов не унимался, он использовал наших сотрудников службы безопасности, чтобы нарыть досье на Гофмана. А пока он ждал от них информацию, то сам перекапывал все статьи в интернете про семейство Гофманов. Его сосредоточенное лицо и стремительно двигающиеся пальцы выдавали в нём человека, готового добраться до самой сути.
Стоило мне появиться в его офисе, как он выдавал новую порцию информации из жизни мужа. Днем, пока я в его кабинете изучала отчет по встрече, Долгов время от времени вслух комментировал свои находки, делая это с таким драматизмом, что мне хотелось смеяться и одновременно спрятаться под стол. «Миллиардер, владелец разных бизнесов, любитель спортивных гонок и, конечно же, меценат» – Долгов зачитывал каждую строчку, будто докладывал мне криминальную сводку. Особенно его развеселили упоминания о таинственной личной жизни Гофмана. Он не удержался от саркастических замечаний о том, что мой «законный супруг» скорее похож на героя драмы, чем на реального человека.
Но это был лишь разогрев. Настоящий энтузиазм охватил его, когда он получил досье от СБ во второй половине дня. Его подозрения относительно нашего брака росли как на дрожжах, и с каждым новым абзацем его уверенность в том, что я вляпалась в какую-то авантюру, крепла.
Сделав драматическую паузу, он заявил, что разберётся в этом сам. Его решимость была пугающей. Судя по всему, он был готов раскопать даже расписание походов Гофмана за кофе и список его подписок в соцсетях. Все его силы и энергия в этот момент сосредоточились на том, чтобы убедить меня в опрометчивом браке. Ни звонки, ни почта, ни рабочие дела его больше не интересовали. И в какой-то момент он подобрался к правде слишком близко.
— Знаешь, я тут сопоставил несколько фактов и понял кое-что. У тебя же отец в Москве в больнице, твой брак связан с этим.
Боже! Вот достал.
— Частично.
Операцию оплатил Гофман, но подпись я поставила до операции отца.
Долгов хлопнул кулаком по столу и заревел как голодный медведь. Так его бесил мой правдивый ответ.
— Я так и знал! Он заплатил по твоим счетам, а ты согласилась на контракт с ним.
Я могла лишь бессильно наблюдать, как он с горящими глазами подлетел ко мне и начал трясти за плечи.
— Сколько, Ангелина? Сколько, мать твою, он заплатил? Я верну ему все деньги и порву ваш контракт!
Это было неожиданно, слышать такое от босса. В этот момент он меня пугал. Зачем? Тем более, нас с Данилой связывал не этот контракт, а тупое стечение обстоятельств.
— Я… Я не знаю. Всё, что сделано, то сделано, Ром. Я сама в этом разберусь, ладно?
Нужно было ответить как-то по-другому. Долгов со всей дури швырнул свой планшет в стену, на которой висела красивая современная абстракция, и, разбив гаджет и повредив картину, он жутко выматерился и вылетел из кабинета.
Пи-пец. И чего это с ним? Оставшись одна, я вздохнула. Чувство облегчения боролось с раздражением. С одной стороны, это было смешно – наблюдать за его бурной реакцией. С другой – мысль о том, что к вечеру он может действительно раскопать что-то лишнее, вызывала у меня лёгкую тревогу.
Я подняла планшет, убедившись в том, что он был жутко исцарапан, с паутиной трещин на экране. Но не сломан. Сквозь разбитое стекло можно было прочесть отчет СБ о Гофмане. И у меня не было ни капли сомнений, что мне это стоит сделать.