— О, ну это в стиле Долгова, – рассмеялась я.
— Потрясающе, – с сарказмом заметил он. – Но теперь слушай. Если этот, Долгов, ещё раз позвонит, я устрою ему вечный командировочный ад.
— Командировочный? – переспросила я, уже предвкушая.
— Именно! Он же уходит работать на Макса, – Данила нахмурился, но его губы тронула коварная улыбка. – В первый же рабочий день получит билет в одну сторону до Магадана. Или Якутска. Пусть работает оттуда. Я даже оплачу ему курсы по выживанию в условиях вечной мерзлоты.
Я не выдержала и рассмеялась, уткнувшись в ладони. Данила продолжал свой монолог, теперь уже больше для собственного удовольствия.
— Отправлю ему корпоративную палатку, а к ноутбуку – солнечную батарею. Пусть пишет отчёты под вой волков. Может, там, среди снегов, он научится решать свои проблемы сам.
— Всё, я поняла, – сквозь смех сказала я, махнув рукой. – Убедил, сейчас напишу ему не звонить тебе больше, никогда.
— Отлично, – торжественно заключил он, развалившись на диване, как король, только что установивший справедливость в своём королевстве. – Но если серьёзно, Ангел, ты решай сама, хочешь ли ты работать. Я поддержу, как бы ни сложилось.
Он замолчал на секунду, а потом добавил, глядя на меня с хитрой улыбкой:
— Просто знай: твоему Долгову придётся очень постараться, чтобы снова добраться до тебя. Считай, что с завтрашнего дня у тебя новый босс.
— Это кто же? – усмехнулась я, уже предугадывая ответ.
Он поднял руку и показал на себя.
— Кто же ещё? Зови меня... «шеф».
Я рассмеялась ещё громче, а он, довольный собой, потянулся за поцелуем, явно решив, что день можно завершить именно так, с чувством выполненного долга.
Глава 25
Утром водитель отвез меня в больницу к папе. Я держала в руках небольшой пакет с его любимыми конфетами, грея ладонями шершавую упаковку, будто от этого могли исчезнуть все переживания последних недель. На улице стояла трескучая предновогодняя морозная погода: в воздухе кружились мельчайшие снежинки и он прям искрился от снежной пыли, а стекла магазинов и офисов покрылись узорами, которые напоминали мне о детстве.
Мама и Паша уже находились в больнице. Мы договорились провести у папы максимальное допустимое время, чтобы он не чувствовал себя в этот день одиноко. Я заметила, что на душе у меня было уже значительно легче, я знала, что самое страшное было уже позади. А еще, возможно, потому что сегодня я знала, что точно увижу улыбку папы.
Папа встретил нас бодрее, чем я ожидала. Когда я вошла в палату, он сразу заметил мой наряд: я надела шерстяной свитер с оленями – подарок, который он сделал мне несколько лет назад.
— О, это мой подарок, – отметил он, слабо улыбнувшись. – Значит, всё-таки пригодился.
— Конечно, пригодился. И не раз, – я села на краешек его кровати, аккуратно поставив пакет с конфетами на тумбочку. – Как ты себя чувствуешь?
Он махнул рукой.
— Лучше, чем вчера. Хотя врачи тут такие строгие, как тюремные охранники. Хотел посмотреть телевизор дольше – не разрешили.
Я рассмеялась, а Паша прикрыл лицо рукой и что-то пробурчал.
— Ну, зато ты можешь поспать, – заметила я.
— Кто спит в Новый год? – он слегка нахмурился, но в его глазах читалось озорство.
Мы разговаривали обо всем подряд: о планах на следующий год, о том, как папа хочет выбраться из больницы и устроить себе полноценный отпуск, о том, как в детстве мы всей семьей лепили снеговиков во дворе.
Когда в палату зашла медсестра, чтобы напомнить, что посещение скоро закончится, я почувствовала лёгкую тоску.
— Могу ли я остаться ещё ненадолго? – спросила мама. Я заметила на полу ее дорожную сумку, это значит, что она рассчитывала остаться тут на ночь. Наверняка она протащила сюда мисочку оливье втихомолку.
Медсестра кивнула:
— Если договоритесь с дежурным врачом. Обычно мы разрешаем оставаться одному из близких родственников в такие праздники.
Мама тут же схватилась за возможность, а Паша, который уже наладил контакт с врачом, уверенно заявил, что подключит все свои «адвокатские» навыки. Она выглядела так решительно, что я даже не сомневалась: дело будет улажено.
Я проводила маму до кабинета врача, где она осталась договариваться, а сама пыталась найти в телефоне ближайшую кофейню. Едва я успела ввести запрос, как мама вышла. Улыбка до ушей выдала её успех ещё до того, как она заговорила.
— Всё улажено! – заявила она с торжеством в голосе. – Мне разрешили остаться.
Я выдохнула с облегчением, радуясь, что этот день стал хотя бы немного теплее для всех нас.
На удивление, Паша в этот раз даже не упомянул имени Гофмана. Ни одного вопроса, ни одной колкости, ничего, что могло бы напомнить мне о… моём новом статусе. Это было странно, но я приняла это как данность. Сегодня был день для семьи, а не для сложных объяснений. К тому же, я и сама ещё не до конца разобралась, что делать с этим неожиданным браком.