— А кто сказал, что у тебя его нет?
Она подозрительно прищурилась.
— Правда? И какое же?
— «Я тебя люблю, Данила, ты лучший муж на свете».
Взгляд, которым она меня одарила, обещал, что если я выживу после этого ужина, то исключительно чудом.
И вот теперь мы здесь.
Гостиная освещена мягким светом, в камине потрескивают дрова. Бабушка, как истинная хозяйка вечера, сидит в своём любимом кресле, скрестив руки на коленях. Напротив, развалившись с видом полного бездельника, расположился Лекс.
Он лениво зевнул и протянул:
— Наконец-то вы с бабушкой решили помириться.
Я даже не успел удивиться тому, что он вообще поднял эту тему, как он продолжил:
— А то она уже весь мозг мне съела. Если бы ты ещё неделю тянул, я бы, наверное, начал видеть кошмары с её лекциями о семейных ценностях.
Я посмотрел на бабушку. Она посмотрела на Лекса. Лекс, кажется, осознал, что зря открыл рот.
— Ах, вот оно как? – спокойно уточнила она, склонив голову набок.
Лекс мигом выпрямился, на лице заиграла напряжённая улыбка:
— Ну… в смысле, я всегда с радостью слушаю твои мудрые советы, бабуля. Просто Данила – старший, ему и страдать положено первым!
Ангелина прыснула от смеха, а я покачал головой.
— Предатель.
— Реалист, братец.
Ангелина повернулась ко мне с лёгким недоумением:
— Это он всегда такой?
— Это ещё вежливый вариант.
— Я здесь сижу, между прочим, – пробубнил Лекс.
Бабушка, которая всё это время наблюдала за нами с выражением бесконечного терпения, наконец вздохнула и указала рукой на стол:
— Ну что ж, раз вы наконец простили меня, старую и глупую женщину, и соизволили посетить, то пройдемте за стол и ты, Гофман, расскажешь мне всё. Где, как, когда, почему и сколько пришлось платить, чтобы она согласилась выйти за тебя?
Я прищурился.
— Ба…
Но прежде чем я успел закончить, Лекс уже захлёбывался от смеха:
— Ба, ты не знаешь каким Дан может быть лапочкой, когда ему что-то действительно нужно.
— Скорее монстром, – вмешалась Ангелина с лёгкой усмешкой.
Мысленно выругавшись, я сжал её пальцы в своих. Почувствовал, как напряжение постепенно тает, и её плечи расслабляются.
— Долго рассказывать, бабуль. Но в итоге эта женщина вышла за меня по доброй воле.
Бабушка прищурилась.
— Ангелина, ты уверена, что это было по доброй воле? Или он угрожал тебе?
Я закатил глаза.
— Не угрожал, – уверенно ответила моя жена.
— Но? – потянула бабушка, и по её хитрому прищуру я понял, что она уже прекрасно знает, что будет дальше.
— Но… – протянула Ангелина, покачивая головой, и хихикнула.
Я выдохнул. Всё идёт как надо. Она втянулась в этот ритуал семейных пикировок. Она расслабилась. А значит, я могу перестать переживать.
И всё-таки… почему у встреч с родственниками действительно нет стоп-слова?
Бабушка уже знала, что Ангелина беременна. Более того, она восприняла эту новость с философским спокойствием, даже с лёгкой долей удовлетворения, будто всегда знала, что так и будет.
Но одно дело – знать, что скоро появится правнук, и совсем другое – узнать, что их будет двое.
Всё шло гладко: семейный ужин проходил даже лучше, чем я ожидал. Бабушка, в своей привычной манере, пыталась выведать у Ангелины, чем её привлёк такой «авантюрист, как Данила», на что моя жена с усмешкой парировала, что сама пока разбирается в этом вопросе. Надо было меньше пить, детка.
Лекс подливал масла в огонь своими саркастичными комментариями, из-за чего Ангелина и вовсе расслабилась и втянулась в беседу.
Но я знал, что кульминация вечера ещё впереди.
— Ну что, Гофман, каково тебе теперь жить с пониманием, что скоро станешь отцом? – спросила бабушка, откидываясь на спинку кресла и внимательно наблюдая за мной. – Надеюсь, теперь ты про вертолет забудешь?
Я сделал вид, что задумался. Коварная всё же у меня ба.
— Если честно, ощущения странные. Одновременно и страшно, и... чертовски волнительно.
— Вот именно, страшно, – Лекс кивнул. – Скоро ты забудешь, что такое сон, что такое личное пространство. Будешь постоянно думать, как заработать ещё больше денег, чтобы прокормить семью.
Ангелина прыснула.
— О, это я уже ощущаю, – сказала она, взглянув на меня многозначительно.
Я закатил глаза, но прежде, чем ответить, бабушка вдруг добавила:
— Да уж, Данила, ты влетаешь во взрослую жизнь с головой. Но я рада, что наконец-то появился кто-то, кто способен тебя приструнить.
— Ага, настолько приструнить, что теперь мне нужно переделывать две комнаты в доме под детские, – бросил я буднично, сделав глоток воды.