— Ну и прекрасно. Пусть участвует.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Честно говоря, если бабушка встанет между мной и ночными капризами детей – я только поблагодарю судьбу.
Я недоверчиво уставилась на него.
— А Лекс? Ты понимаешь, что теперь он при любом удобном случае будет глумиться, а ещё искать самые дурацкие книги по воспитанию и подсовывать их тебе?
Гофман лишь ухмыльнулся.
— Ты переживаешь за Лекса больше, чем за двойню?
— Вообще-то да! Потому что дети хотя бы пока не умеют говорить! А Лекс – ходячий генератор подколок и сарказма.
Данила рассмеялся.
— Ты просто ещё не привыкла к нашему семейному цирку.
— Ага.
— Ты выбрала меня добровольно.
— Вообще-то я сомневаюсь, что это было по доброй воле.
— Ты просто не осознала, как тебе повезло.
Я закатила глаза, но прежде чем успела придумать колкость, он вдруг протянул руку и накрыл мою ладонь своей.
— Слушай, Ангел, а давай честно? Тебя пугает не бабушка, не Лекс и не вся эта семейная суета.
Я замерла.
— Ты боишься, что не справишься, да?
Глухой ком в горле подтвердил, что он попал в точку.
Я боялась.
Боялась того, что стану плохой матерью. Что буду делать ошибки. Что не смогу быть для наших детей такой же сильной, какой была для меня моя мама.
Боялась, что моя жизнь изменится настолько, что я потеряю себя.
Гофман внимательно посмотрел на меня, а потом кивнул, уже вернув взгляд на дорогу.
— Ты справишься.
— Ты так уверен?
— Абсолютно. Ты ведь справляешься со мной? А я в два раза сложнее.
Я хотела возмутиться, но… он не соврал.
Данила, чёрт возьми, был стихийным бедствием в масштабе одного человека, и если я умудрялась управлять им, то с двумя малышами точно разберусь.
Когда он припарковался возле дома, я вздохнула и приготовилась выйти, но вдруг его руки обвили меня, а губы коснулись моего уха.
— Я не знаю, что нас ждёт, но одно знаю точно. Эти двое и ты – самое лучшее, что случилось в моей жизни.
Я задержала дыхание.
Какого чёрта он умеет говорить такие вещи?
Я развернулась, глядя прямо в его глаза.
— Ты правда так думаешь?
Он кивнул.
— Я уверен.
Даже если мне придётся терпеть бесконечные советы бабушки, издёвки Лекса, бессонные ночи и хаос в доме,
Я не одна.
И значит, всё будет хорошо.
***
Беременность оказалась чем-то вроде марафона на выживание – то ли физического, то ли психологического.
Каждый день я открывала для себя новые «радости». Например, утренний токсикоз, который, по иронии судьбы, почему-то случался в любое время суток. Или дикое желание съесть что-то несовместимое – например, селёдку с шоколадным мороженым.
А ещё у меня появились новые сверхспособности!
Я могла разрыдаться из-за рекламы йогурта.
Могла уснуть прямо посреди разговора.
Могла швырнуть подушку в Гофмана только за то, что он дышал слишком громко.
— Данила, ты слишком шумно существуешь! – однажды заявила я, сверля его взглядом.
Он лишь молча кивнул и осторожно отошёл на безопасное расстояние.
В общем, бедняга мужественно терпел все последствия моего «интересного положения».
Но если Гофман сохранял олимпийское спокойствие, то мой брат Паша оказался тем ещё испытанием.
— Двойня? Серьёзно? – в первый же день он уставился на меня так, будто я объявила, что ухожу в монастырь.
— Да, Паша. Двойня.
— Ну, тут два варианта: либо ты решила одним махом выполнить план по деторождению и больше к этому вопросу не возвращаться…
— Либо? – прищурилась я.
— Либо Гофман настолько крутой.
Данила, который в этот момент закидывал в рот виноград, подавился так, что едва не задохнулся.
Паша ухмыльнулся.
— Не волнуйся, я всё равно уже смирился. Главное, чтобы ты сестру не обижал.
— Я её обожаю.
— Вот и правильно. А то, знаешь ли, я-то тебя не боюсь.
Гофман с ухмылкой посмотрел на него сверху вниз.
— Паша, ты на голову ниже меня.
— Но у меня есть моральное преимущество.
— Какое ещё моральное?
— Я брат. Мне можно донимать тебя без последствий.
Они оба уставились друг на друга, будто два петуха на ринге, но я вовремя пресекла этот цирк, грозно хлопнув дверцей холодильника.
— Если вы оба сейчас не прекратите, я просто съем последнюю шоколадку и никому не достанется!
Тут же в комнате воцарилась тишина.
— Значит, ты теперь умеешь наводить страх, сестрёнка? – пробормотал Паша, задумчиво поглядывая на мой живот.
— Уже да. И с каждым днём мне всё сложнее контролировать свой гнев.
Гофман кивнул.