Одна радость — надолго Акимова не хватает. Максимум десять минут, и моя работа считается выполненной. Вот только эти минуты почему-то всегда тянутся невыносимо… просто нестерпимо долго.
Если что, мне не нужно понимание и сочувствие. В том, что я превратилась в подстилку, виновата только я одна. И да, я знала, на что подписываюсь, когда принимала условия этого "сотрудничества".
Павел Алексеевич давно славился своей "любвеобильностью" к молоденьким протеже. И когда нашёл меня, сразу озвучил главное правило: "насколько будешь усердна в постели, настолько активен будет и твой карьерный рост".
И я была усердна.
Переступив через гордость и самоуважение, по началу я старалась настолько рьяно, что всего за несколько недель моё забытое всеми имя взлетело на первые строчки хит-парадов.
Концерты, гастрольные туры, постоянные съёмки, радиоротации, интервью, подскочившие гонорары — за рекордно короткий срок моя персона не только вернула прежнюю популярность, но и удвоила её. Даже, наверное, утроила.
Но вот же ирония: деньги и слава появились, а вот вкус жизни куда-то исчез. Так что теперь приходится замещать его вкусом элитного пойла. А иногда и не очень элитного, уже не столь принципиально. Главное, что под градусом отвращение к самой себе хоть немного притупляется.
— Эва? — обзор на Питерские красоты закрывает стройная фигурка с ярко-красной шевелюрой и задорными косичками. — А ты отчаянная. Вот так запросто разгуливать без охраны.
О. Это ж эта... Как её там? Подружка Владика. Та самая, из-за которой младший Бессонов меня и бортанул, спихнув на старшего брата.
— К-конспирация, — тычу пальцем в капюшон.
— Владу она не особо помогает. Всё равно вокруг себя сумасшедший дом собирает.
— Ещё б не собирал. С такой-то слащавой мордашкой. А ты сама-то что здесь забыла?
— Ищу средство от скуки. С работой до сентября провисание, Владислав Владимирович часто занят, а одной торчать дома в такую погоду — это настоящее кощунство. Вот и блуждаю, изучаю Северную Столицу...
Ах, да. Точно. Мы же обе с ней "не местные". Это парни отсюда, а мы лишь послушные овцы. Куда скажут — туда и идём. Одна — по любви, другая — связанная обязательствами. Унылая бабская доля.
Вообще, я эту девчонку почти не знаю. Видела всего один раз и даже имени не запомнила, поэтому не могу сказать, что нам есть о чём поговорить. Однако встреча вроде как уже состоялась, а я никуда не тороплюсь. Можно и убить полчасика.
— Кофейку опрокинуть не хочешь?
***
— Ты вроде кофе предлагала, — замечает компаньонка, когда официант приносит горячий шоколад и блин с копчёной сёмгой ей, а мне сразу два бокала вина. Чтоб не бегал человек лишний раз.
— Я предлагала кофе тебе. Про себя я ничего не говорила, — резонно замечаю, сразу наполовину осушая первую порцию.
Ладно. Официанту всё же придётся побегать.
— Тоже верно.
И обоюдное молчание.
Душевно сидим, ничего не скажешь. Благо, что отвоевали место возле окна в кафе Зингер, так что можно переключиться на открывающуюся панораму проспекта. Что, собственно, и делаю пока красноволосая девчонка (господи, как её зовут-то?) манерно режет свой блин ножиком.
А я снова залипаю на Казанский собор.
Ещё десять минут и нарисую его по памяти, честное слово.
— Ты не очень общительная, да? — сидящая напротив соседка первой нарушает тишину.
— Не особо.
— Беда в том, что я тоже. Поэтому, если хочешь, мы просто доедим и мирно разойдёмся.
— Знаешь, а ты мне нравишься, — не могу не заметить. — Ты не из навязчивых. А ещё ты вроде фигуристка, да?
— Бывшая. Сейчас перехожу в тренерство.
— И как оно?
— Пока не знаю. Я начну вести занятия только со следующего месяца.
— А вообще? Как происходит акклиматизация на новом месте?