Собеседница задумывается.
— Сносно. Нет, правда. Лучше, чем я думала.
— Не страшно было бросить отчий дом и столицу, умотав в... ммм, другую столицу?
— Вот чего нет, того нет, — криво усмехается та в ответ. — Там меня уже ничего не держало.
— Счастливая. Мне переезд в Москву дался непросто в своё время. А теперь, вон, и сюда затащили.
— Жалеешь, что подвязалась на звёздный роман?
Теперь настаёт черёд задуматься мне.
— Да нет, наверное. Зато хоть какое-то разнообразие в этой унылой реальности.
— Унылой? Ты популярна, богата и востребована. Всем бы такую унылость.
— Это лишь картинка для отвода глаза. На деле всё куда прозаичнее.
— Ну... проблемы бывают у всех.
— Верно.
И снова молчание. А винишко, между тем, кончается...
— Слушай, — всё же не выдерживаю. — Я дико извиняюсь, но как тебя зовут?
— Ярослава.
— О, точно! Ещё один Ярик.
— А тебя? Вряд ли Эва — настоящее имя.
— Сокращение. Родители те ещё юмористы. Решили, что назвать дочь Эвелиной в месте, где так обычно кличат коров — гениальная затея.
— Так ты из деревни?
— Из дыры, где не светило перспектив.
— Ты молодец. Немногие могут похвастаться тем, что смогли покорить большой город.
— Хвастаться нечем. Большой город давно перемолол меня вместе с костями.
— Поэтому ты на полгода исчезла из поля зрения без объяснения причин?
— Не совсем.
— И всё же вернулась.
— Угу. Вернулась.
Яра смущённо опускает глаза, с утроенным рвением принявшись мешать ложечкой горячий шоколад.
— Влад рассказывал про слухи насчёт тебя и твоего продюсера...
Эгей, а волосатик-то трепло!
— Оставь дешёвую деликатность. И он, и ты прекрасно знаете, что это не слухи.
— А как на это смотрят твои поклонники? Странно крутить роман с одним и параллельно быть замешенной в интрижке с другим.
— Странно при условии, если бы они были в курсе. А так есть только слухи. И то, чисто внутри системы. Если бы грязное белье изнанки шоу-бизнеса действительно вытряхивалось на всеобщее обозрение, все давно бы уже захлебнулись.
— Всё настолько плохо?
— Даже не представляешь, насколько. Я хотя бы потаскуха по согласию, а вот многим другим юным пташкам, вздумавшим покорить сценический Олимп, везёт значительно меньше. Молодое мясо у нас любят, но изобилие давно всех пресытило.
— Звучит так, будто девушки — это товар.
— Мы и есть товар. И на каждую есть своя цена.
— Я с этим не согласна.
Сколько осуждения. Ещё год назад, наверное, мне было бы непременно обидно. А сейчас так плевать, что даже страшно.
— Твоё право. А то, если что, я готова дать своего продюсера в аренду. Будешь покладистой, и очень скоро на небосводе загорится очередная сверхновая.
— Ммм... Спасибо, но я, пожалуй, откажусь.
— Высокие моральные принципы?
— Другие приоритеты. Никогда не планировала связываться с медиасферой.
— Но встречаешься с тем, кто имеет к ней непосредственное отношение.
— Это вышло... случайно.
— Да. Так обычно и бывает, — согласно киваю, отвлекаясь на пришедшее сообщение от Акимова.
"Я ненадолго возвращаюсь в Москву. Вернусь, продолжим. И если подобный псих повторится, последствия будут не самые позитивные. Для тебя".
Очаровательно.
— Голубчик, — окликаю официанта, тряся опустевшим бокалом. — Повтори двойную, будь душкой.
— Всё нормально? — интересуется Яра, наблюдая за тем, как я растираю занывшую переносицу.
— Нихрена ничего не нормально.
— Может, помощь какая нужна?
— В подружки набиваешься? Не утруждайся, прибереги жалость для своей певички. Как натура тонкая и творческая, он же сто процентов в твою жилетку порой сморкается.
— Грубость как защитная реакция? Знакомо.
— Что знакомо?