— Не у одной тебя есть проблемы с доверием.
— У меня нет проблем с доверием.
— Оно и видно.
— Лучше не лезь в то, о чём понятия не имеешь.
Ярослава отставляет тарелку с недоеденным ужином, складывая руки на столе.
— Мать вышвырнула меня из дома, когда я перестала спонсировать её и её любовника, лучшая подруга изменила с моим бывшим парнем, а тренер саботировал мою карьеру из алчности.
Ух ты. Да она ещё более ущербная, чем я.
— Богатый послужной список.
— Я это к тому веду, что твоё стремление держать всех на дистанции мне хорошо понятно. Сама такая.
— Не в дистанции дело. Я просто... — не договариваю, понимая, что моя и без того хлипкая маскировка окончательно перестала работать ещё на моменте, когда пришлось снять капюшон.
— Извините, вы же Эва? — к столику прибиваются взявшиеся не пойми откуда робкие подружки-школьницы. — Эва Вебер? Можно с вами сфотографироваться? Я вас просто обожаю.
— И я! Можно автограф?
Мысленно заставляю себя дочитать до трёх и нацепляю на лицо стандартную дежурную улыбку. Поклонники ведь не виноваты, что зачастую появляются в не самый подходящий момент.
— Можно, конечно. Почему ж нельзя.
Как обычно бывает, любопытство запускает цепную реакцию, и вот уже от книжного зала магазина, который ничем не отделяется от зоны кафе, к нам непрекращающимся потоком стекается народ.
Половина вряд ли даже осознаёт, что конкретно происходит, однако по инерции привстаёт на цыпочки, щёлкая вспышкой вскинутого телефона, и вытягивает головы, пытаясь что-то разглядеть через спины других. Интересно же.
Смекнув, что приватность вернуть больше не получится, моя компаньонка, уже привыкшая к подобным представлениям благодаря популярному бойфренду, решает не тратить время.
— Я не набиваюсь в подруги и уж тем более не заставляю, но... — вернувшись от барной зоны с оплаченным чеком, Ярослава вежливо распихала всех локтями и быстро начеркала на задней стороне кассовой ленты свой номер телефона. — Если вдруг будет скучно или просто тоскливо, пиши. Чужаки в чужом месте должны держаться ближе, — бросает она мне напоследок и, изрядно помятая, выныривает из Зингера на улицу, быстро теряясь на оживлённом вечернем проспекте.
Глава шестая. Я знаю, чего ты хочешь...
POV ВЕБЕР
— В следующий раз когда полезешь целоваться, прежде хотя бы выплюнь жвачку, — ворчит Бессонов, делая это за меня.
Выплёвывает жвачку, в смысле.
— Никакой благодарности! А ведь делюсь самым сокровенным.
— Если у тебя это самое сокровенное, то у меня для тебя плохие новости.
— Это моё самое сокровенное для тебя. Потому что большего ты, увы, не достоин.
— Моему огорчению нет предела.
— Это хорошо. Подтяжки нужны?
— Зачем?
— Как зачем? Чтобы ты на них повесился от горя.
— Да мне и твоих стринг вполне хватит. Там тоже сплошные завязочки.
— Это комплимент?
— Факт.
— И тебя это возбуждает?
— Хорош уже соревноваться в красноречии, ораторы,— с досадой отмахивается Влад, задолбавшийся всю дорогу нас слушать. — Где танцоры? У нас время поджимает.
— Разгружаются уже, — откликается старший брат. — Вместе с аппаратурой.
О, представляю эту толпу, что топчется у запасного выхода ТРК Галереи, в котором сейчас проходит масштабный опен-эйр. Он уже часа два на самом деле как начался, однако мы приехали только-только, ненадолго подзадержавшись и попозировав на фоне баннера. Пришлось, вон, даже мятную жвачку в качестве жертвоприношения богу фальши принести.
— Визажистку мою как увидите — гоните пинками ко мне, — напоминаю и иду за ассистенткой, отлично ориентирующейся в здешних катакомбах.
Очевидно, что развлекательный торговый комплекс на четыре этажа изначально не планировался для проведения концертов, поэтому на нормальные гримёрки можно не рассчитывать. Более-менее приведённая в благоприятный вид подсобка — уже хорошо.
— Если что-то нужно, я принесу.
— Пока не надо.
— Отлично. Ваш выход через четверть часа, — напоминает мне девчонка и, взмыленная, убегает обслуживать других звёзд, обосновавшихся по соседству. Слышу их распевку через тонкие стены.