— Согласен. И моей главной ошибкой была ты. Но я не совершу её снова.
— Уже совершаешь.
Да, девочка. Ты не растеряла ни грамма своего самомнения.
— Ошибаешься, — равнодушно стряхиваю Полякову с себя. — Повторно идти у тебя на поводу и разок-другой трахнуть по старой памяти — разные вещи. Это тебе так, для справки.
— Ты стал таким грубым, — обиженно дует губы Светик. — Не зря говорят, что популярность и деньги портят людей.
Меня аж выносит на хохот.
— Правда веришь, что причина в этом? Тогда ты ещё тупее, чем я полагал.
— Давай только без оскорблений. Я приехала не для этого.
— Ты права. Не стоит терять время, пошли, — вежливо забираю её кружку, отставляю и жестом велю ей следовать за мной.
Судя по всему, гостья рассчитывала на продолжение беседы где-нибудь в спальне, однако очень сильно удивляется, когда я забираю с коридора её обувку с сумочкой и иду к невзрачной двери, за которой притаился межквартирный предбанник с винтовой лестницей, ведущей к запасному выходу.
Здесь всегда мрачно из-за давно немытого окна, тесно из-за выставленного соседями ненужного барахла вроде досок с лыжами и воняет скисшими окурками, но в детстве мы с братом обожали это место и зависали тут часами.
Теперь странная блажь проектировщиков стала идеальной возможностью, чтобы незаметно улизнуть от поклонников, которые любят топтаться возле парадной. Или же сбагрить кого-нибудь так, чтобы не привлекать внимание.
— Дорогу помнишь. Всего хорошего, — вручаю шмотки Свете, вежливо подгоняя её в лопатки. — Если понадобишься, я тебя наберу. За суши спасибо, будет чем поужинать.
Перекосившееся лицо Поляковой подобно Рафаэлло, заменяет тысячи слов.
— Сволочь ты, Бессонов!
— У меня был хороший учитель.
Выпроваживаю её и запираюсь на массивные засовы, испытывая если не моральное удовлетворение, то что-то очень похожее. Не стану отрицать, месть — это приятно.
Не то, чтобы я спецом рассчитывал на нечто подобное, когда летом согласился поехать к ней на "кофеёк", однако возможность не только проучить вертихвостку, но и хорошенько поиметь её напоследок однозначно тешит когда-то растоптанное каблучками эго.
Если бы не контракт, наверное, я и сейчас не стал бы так поспешно отправлять Светку восвояси, особенно после недавнего инцидента в гримёрке, но...
Нет. Не стоит. Потому что…
Эва.
Лишь только бросаю быстрый взгляд на едва тронутую бутылку вина, а перед глазами с готовностью всплывают пухлые губы, тонкое боди и жемчужные бусы на бледной коже.
Ассоциативный ряд, конечно, на уровне, но, чёрт возьми, он работает! Даже слишком хорошо. Иначе как объяснить то, что буквально через час я вновь стучусь в дверь знакомого гостиничного номера? С единственной конкретной целью.
Стучусь раз, стучусь два, три...
— Да иду я, блин, иду! Хорош долбиться! — сердитая Вебер появляется передо мной ещё мокрая после ванной и в одном полотенце. Видит меня, вытаскивает из уха беспроводной наушник, выразительно выгибает бровь. — Чего надо?
Молча захожу внутрь, прикрывая за собой дверь.
— Нет, — до Эвы доходит. — Срок предложения истёк, — делаю шаг к ней, на что та в ответ инстинктивно пятится. — Я сказала, нет! Только попробуй!
Пробую. Подхватываю её на руки, чего полотенце попросту не выдерживает, развязываясь на груди, и вместе с сопротивляющейся Вебер падаю на постель…
Глава восьмая. Замутим НЕсвидание?
POV БЕССОНОВ
Просыпаюсь от беспощадного солнца, превратившего номер в парилку. Кондей выключен, шторы никто не удосужился задёрнуть, поэтому чувствую себя тем самым раком в кипящей кастрюле.
Только что более довольным.
Рядом с раком вряд ли сладко посапывает обнажённое тело. С худыми выпирающими лопатками, едва заметным старым шрамом на плече и рассыпанными по постельному белью кудрями. Невинное, беззащитное и как никогда притягательное.
Сонно нашариваю брошенный на тумбу телефон и лезу на личный канал, нажимая кнопку записи. Ну а что? Идеально же для поддержания легенды, а то мы и так мало собой спамим в последние дни.