Мужчина в возрасте, с благородной сединой и морщинами, везёт соответствующую его возрасту женщину — несмотря на ограниченные возможности ухоженную и бодрую. И с порога отчитывающую супруга о том, что он неправильно подвязывал огурцы.
Мы к тому моменту уже сидим за столом, правда, несмотря на богатый выбор прошлогодних солений, нарезки, салатов и блюда с горячим, аппетита у меня нет. Поэтому сижу с пустой тарелкой, цедя оперативно подливающееся Владиком в мой стакан винишко. На что оба то и дело зарабатываем строгое шиканье от старшего брата.
Хм… Даже не знаю. Если говорить о неловкости, то её нет. На меня практически не обращают внимания, да и любые внутренние беседы с непонятными именами благополучно проходят мимо.
Единственный дискомфорт вызывает разве что сидящая напротив курносая, нескладная девочка-подросток, что в прямом смысле слова с момента своего появления жадно следит за каждым моим движением. Не мигая и не дыша. Глазёнки выпучила и вилку без конца мимо рта проносит.
— Не обращай внимания, — заметив моё недоумение, тихо усмехается сидящий рядом Ярослав. — Она от тебя давно фанатеет. И радуйся, что она пока молчит. Обычно её не заткнёшь.
Фанатка? Ясно.
Совершаю роковую ошибку, вежливо выдавливая в её адрес дежурную улыбку и следующие пару минут наблюдаю, как та задыхается от кашля. Мда. Оказывается, восторгом вполне можно подавиться. Слава богу, без летального исхода.
Минутная стрелка на настенных часах двигается мучительно медленно. И нет, не могу сказать, что мне не нравится происходящее. Наоборот, это вроде как даже... ну, мило. Хоть и непривычно.
Просто как это так: никто не нажрался до слюней и не устраивает скандалы на пустом месте? Не то, что не нажрался, бутылка коньяка опустошена главой семейства едва ли на треть. И больше тот к ней не прикасается.
К алкоголю вообще никто кроме меня не возвращается, перейдя на приготовленный в кофемашине латте с тортом на закуску. А после и вовсе объявляют сиесту.
Леся сидит в кресле-качалке, тиская тявкающего шпица с дурацкой кличкой Котлета — как поняла, недавнее приобретение семьи. Делает вид, что смотрит включённый телек, однако я всё равно чувствую непрекращающийся зуд в лопатках от её пристального разглядывания.
Глава четы Бессоновых вновь всецело забирает себе диван, вернувшись к телефону. Судя по звуку, смотрит что-то про военную технику на ютубе.
Бабулю не так давно увезли в комнату, отдыхать, поэтому временно освобождённый от работы сиделки дед с азартом рубится с внуками в подкидного дурака.
Настолько всё культурно, мирно и по-домашнему, что аж не по себе. Кто б мог подумать, что и так тоже бывает?
— Неуютно? — Ярослава ловит меня у раковины.
— Непривычно, — с тихим хлопком откупориваю вторую бутылку вина. В своё оправдание замечу — предыдущую мы сообразили на троих, а кофе я не люблю. Как и чай. После горячего вечно потом голова как в тисках зажата. — Я не должна быть здесь.
— Да, я тоже.
Зависаю со штопором, скептически вздёрнув бровь.
— Не заметила.
Яра и правда весьма гармонично вписывается в обстановку. Да и отношение к ней соответствующее. Одно: "Ярочка, тебе ещё картошки положить? Ты кушай, кушай, а то худая такая" от будущей свекрови чего стоит.
— Не мы, так другие. Это они — семья, а мы лишь скромные "плюс один". Легко заменяющиеся.
Сложно не согласиться. Но всё же я попробую.
— Смирись и прими свою участь — ты в этой секте навечно. Влад тебя арендовал в пожизненное пользование.
Причём даже не знаю: завидовать ей или сочувствовать. С одной стороны, её будущее определено и соскочить с крючка уже не получится. Что, несомненно, печально. С другой же…
Наверное, найти в этом огромном прогнившем мире того, кто сдувает с тебя пылинки и незаметно под столом всё застолье держит за руку — не самая же худшая участь, да?
Точно лучше роли чьей-то любовницы.
— А ты, значит, ещё соскочишь?
— Когда закончится срок договора, ты вряд ли снова увидишь меня.
Антонина Семёновна, вроде как занятая до того загрузкой посудомойки, заинтересованно оборачивается к нам.