А для чего я прихожу?
Выговориться, пожаловаться, услышать совет?
Да. Наверное, да. Идти-то мне всё равно больше не к кому. Поэтому, как бы убого это не звучало, я плачу левому человеку за то, чтобы меня выслушивали.
— Всё равно, нечего его защищать, — обиженно надуваю губы, для надёжности ещё и скрещивая руки на груди.
— И не думала. Однако этот человек тебя волнует, это факт.
— Вот ещё! Он козёл!
— От ненависти до любви сама знаешь сколько...
Неопределённо пожимаю плечами.
— Знаю. Много. Вечность. Скорее уж Акимов воспылает ко мне искренней страстью, чем у нас с Яром получится хотя бы сутки провести вместе и не закончить всё бытовым убийством.
Психологиня испытывающе щурится.
— Ваши встречи продолжаются?
Это она уже, если что, не про, чтоб его черти драли, Бессонова.
— Конечно, — брезгливо морщусь.
— Не думала закончить?
— Думала. Каждый день думаю.
— И?
— В ту же минуту как закончу, закончится и моя карьера.
— Не он один имеет связи в шоу-бизнесе. Найдёшь другого продюсера.
— Если этими своими связями воспользуется он, все двери окажутся для меня навсегда закрыты.
— Ты себя недооцениваешь.
— Я еле-еле вернулась на сцену спустя полгода. Начну качать права, и вылечу оттуда как пробка. Не в моих интересах выпендриваться.
— Но ведь это неправильно.
Будто я не знаю. Будто мне офигенно ходить в любовницах у мужика, что по возрасту мне в отцы годится.
— Ай, да плевать. Мной по жизни все пользуются, так что не привыкать.
— А ты продолжаешь это позволять. Может, пора пересмотреть принципы?
— Какой тонкий намёк, что я бесхребетная шлюха.
— Я не это имела в виду.
— А я это, — отвлекаюсь на вибрацию в кармане. — Лёгок на помине, — от короткого сообщения неприятно зудит под лопаткой. «Жду тебя через полчаса на нашем месте, дорогая». — Блин. Придётся перенести сеанс у меня стрелка.
Потому что когда Акимов зовёт — надо всё бросать и ехать. Таково правило.
— Эва, — окриком тормозит меня психологиня. — Ты никому и ничего не обязана. И никто не имеет права принуждать тебя делать что-то, чего ты не хочешь.
Ммм, как красиво звучит. Чисто мёд.
— Я в курсе, — лишь коротко отвечаю и выхожу из кабинета.
Черный Ягуар ждёт меня там же, где я его и оставляла. Глянцевый, двухдверный, немного выпендрёжный. К машинам я равнодушна, главное, чтоб колёса имелись, однако статус обязывает не экономить. А то было как-то не солидно, рассекай эпатажная звезда по городу на разваливающемся Део Матиссе.
Сажусь в тачку, бросая оценивающий взгляд на зеркало заднего вида и поправляя примятые тёмные кудри. Настроение на нуле, и ехать уж точно никуда не хочется, но...
Побарабанив недавно сделанным маникюром по рулю, завожу движок и выезжаю с парковки. Ехать недалеко, пятизвёздочный отель находится на Васильевском острове, так что уже через четверть часа замираю возле нужной двери с занесённым кулаком. Павел Алексеевич Акимов всегда бронирует исключительно этот номер.
Вдох-выдох, вдох-выдох.
Стучу.
— Здравствуй-здравствуй, — почти сразу открывает продюсер. В банном халате и с мокрой головой. Видно, что только из душа. Подготовился и на том спасибо, заключённые правила соблюдает. — Проходи, раздевайся.
***
Когда в руках нет микрофона, улыбка — главный инструмент артиста. С поклонниками, если они адекватные, а не долбанутые сталкеры (а таких хватает) — искренняя. С организаторами мероприятий — деловая. С журналистами — обаятельная. С "коллегами" же по цеху... фальшивая. Всегда.
Вот и сейчас давимся лживым очарованием, то и дело тискаясь с Бессоновым на камеру. Отрабатываем легенду.
— Зачем столько лить на себя одеколона? Пытаешься вытравить вшей? — цежу сквозь зубы, едва сдерживая подступающий чих.