Обнажённые лопатки с глухим стуком встречают холодную поверхность, а перед глазами начинают расплываться строки коротких сообщений. Он всегда так пишет: пара слов — новая строка, пара слов — новая строка, пара слов — нова...
Плывёт не только экран, но и всё вокруг. Хрустальные люстры становятся кляксой, мельтешащие люди — смазанным пятном, а распинающийся на сцене бойзбенд мерзким ультразвуком, разрезающим барабанные перепонки.
— Эй, далеко собралась?
Кажется, я ушла в прострацию, потому что прихожу в себя лишь оказавшись на улице. И от окрика курящего рядом с Владом Ярослава.
— Мне... я... Мне надо уехать... — выискиваю взглядом такси, которое обычно пачками напичкано вдоль дороги, но, как назло, не нахожу ни одного.
Мы сегодня приехали с Бессоновым вместе, пара же, так что собственные колёса остались у отеля.
— В смысле уехать? У нас вообще-то скоро выход!
— Знаю... Плевать...
Чёрт. Пальцы так трясутся, открывая приложение для вызова машины, что попадают мимо клавиатуры.
— Плевать!? Ей плевать, зашибись! Знаешь, что, родная? Ты у меня уже поперёк глотки стоишь со своими... Ну чего? — последнее агрессивное обращено уже не ко мне, а к Владу, невербально гасящего запал брата. Кто-то явно играет не в той лиге. — Издеваешься?! А с выступлением что делать? Нам уже заплатили.
— Я что-нибудь придумаю, — настаивает Влад. — Езжайте.
Что? В смысле? Неужели у меня настолько убогий вид, что требуется сопровождение?
Видимо, да.
— Поехали, — психанув, подчиняется Ярослав, за запястье оттягивая меня к чёрной Шевролет Импала, стоящей неподалёку. На которой, собственно, мы сегодня и приехали.
Тачка супер, пасхалка так вообще на тысячу баллов, я её оценила, когда ещё в первый раз эту красотку увидела, но...
— Куда? — не поняла я.
— А я откуда знаю? Куда тебе там надо было!
В отель. За вещами. А оттуда прямиком в аэропорт.
[1] Персонаж из книжной и киновселенной «Сумерки»
Глава третья. Фатальная ошибка
POV БЕССОНОВ
Еду и тихо хренею от ситуации и от того, что с какого-то перепуга потакаю женским заскокам. Но больше всего хренею с той, что сидит на пассажирском и заторможено тыркается в телефоне, не проронив за всю дорогу ни слова.
Нонсенс, так как обычно её не заткнёшь.
— С тебя плата за неустойку, — сворачивая на КАДе, нарушаю гнетущее в салоне молчание.
— Что? — Вебер выныривает из прострации, непонимающе вскидывая голову. Это отблески фонарей, или она бледнее обычного?
— Говорю, если Влад не разрулит ситуацию, будешь оплачивать штраф.
Потому что нельзя захапать гонорар и свалить, не выполнив условия. Это, к сожалению, так не работает.
— Как скажешь, — равнодушно отзывается та, снова возвращаясь в созерцание уже потухшего экрана. Чего, кажется, и не осознаёт.
Да. С ней точно что-то не то.
— Всё нормально?
— Не очень.
Лучше бы соврала. А то мне теперь неловко.
— Помощь нужна?
Ну а что? Правила приличия требуют проявить содействие.
— Сама справлюсь, — оживая, Эва убирает айфон в голенище высокого сапога и отворачивается к окну. Даёт понять, что не продолжать беседу не намерена.
Нет так нет, даже лучше. У меня всё равно нет никакого желания принимать участия в её проблемах. Её ведь чужие не заботят.
Не заботят постоянные опоздания на репетиции, из-за которых приходится без конца перекраивать своё расписание. Не заботят вечные скандалы с оргами, последствия которых разгребать приходится нам. И уж тем более не заботит высокомерное общение с журналистами, последствия которых, снова-таки, перекладываются на нас.
Это вот Вебер только-только (и то, после усиленного капанья на мозги нашей пиарщицы и её собственного продюсера-папика) начала борзость свою местами пригашать, но и той, что осталось не увезёт ни один ишак.
Порой кажется, что у этой девицы биполярка. То она вполне себе адекватная, то бросается на всех без причины. Та ещё бомба замедленного действия, которую может активировать любое неосторожное слово.