— Может, сходим на пляж? — спросила она у Майки, но та отказалась: боялась проворонить Лупатова, который мог уехать в любую минуту, все еще оскорбленный и взвинченный.
Настя набрала Саньку, но подруга не ответила. Тетя Таня заверила, что Саня просто занята. Тогда Настя собрала пляжную сумку, позаимствованную у Прохоровых, и, незаметно для Артема с его лялей, проскользнула через сад в сторону Москвы-реки. Расположившись на песочке, сняла шорты и майку, оставшись в открытом голубом купальнике. Легла, вытянулась звездой и чуть не заплакала.
— Боже, как хорошо, — пробормотала она, спуская очки на глаза. Все-таки отличное место для дачи. Природа, тишина, волна… — Настя начала терять мысль и в итоге сдалась дремоте.
Ей снился Летов. Он целовал ее колени, и ямочки под коленями, и не было сил его оттолкнуть. Затем он пробормотал что-то, вроде: го-и-шь…
— М-н-м?
— Сгоришь, ненормальная, — громче повторил строгий голос.
— А? Кто? Пф-ф. Да я на минуту глаза прикрыла, — спохватилась Настя. Что же за день такой. Всем хочется ее разбудить.
Данила втирал крем для загара в ее ноги, наслаждаясь процессом. Крем он принес с собой. Какой заботливый Цербер, хоть ты слезу пусти. Заодно и маечку снял, чтобы Настеньке мышцы лучше видны были. Черные очечки Rаy-Ваn скрывали его глаза, и было не ясно, о чем он думает.
— Мне показалось, или ты меня не осуждаешь за склоку с народным избранником? — спросила Настя.
— У тебя топ задрался, когда ты взмахнула руками в знак протеста, и я, если честно, не слушал, о чем ты говорила… У тебя новый камень в пирсинге.
Ясно, не признается. Ну и ладно. Настя приподнялась на локтях и, спустив очки на нос, проворковала:
— А что еще, кроме пирсинга, тебе во мне нравится?
Данила растер крем в ладонях и очень медленно провел от колена выше, к самому краю купальника, а затем подсунул пальцы под ткань и скользнул рукой по чувствительной коже внутреннего бедра, посылая волну возбуждения по телу и заставляя прикрыть глаза.
— Что же мне нравится? Хм… У тебя неплохое чувство юмора, — с серьезным видом сказал Летов; он подтянулся ближе и улегся на бок, облокотившись на одну руку.
У него были невероятно сексуальные руки, умеренно накачанные, с изящными запястьями, на которых болтались тонкие кожаные браслеты. Пальцы не шершавые, ухоженные. Настя смотрела на выступающую венку у холма Венеры, безрезультатно пытаясь определить, насколько быстро бьется пульс. Лично у нее сердце замерло, отказываясь работать при таких нагрузках. А у него?
Данила лениво втер остаток крема с пальцев в низ ее живота, продолжая дразнить; обрисовал пальцем круг вокруг пупка, наклонился и поцеловал местечко рядом с крошечным сапфиром. Настя зажмурилась от удовольствия.
— М-м… Как же хорошо, когда ты… — Она распахнула глаза и выпрямилась, заставляя Летова отодвинуться. Надо же, казанова, подловил ее, разнеженную на солнце.
— Что — я? Ты не договорила, — церберская рожа расплылась в довольной улыбке.
— Хорошо, когда ты молчишь.
Настя поднялась, натянула шорты, майку затолкала в сумку и, проклиная свою слабость к церберам, направилась к дому. «Не сдавать позиций.» — приказывала она себе. Чтобы отвлечься, снова набрала номер Сани, и та наконец ответила.
Оказалось, подруга появится только утром — то есть уже после того, как Настя уедет. Интересно, не Володя ли так запланировал? Но высказывать свои мысли по поводу кровососа Настя на этот раз не стала: спорить с Санькой было невозможно, потому что та слушала, кивала — и делала по-своему. Сейчас Настя понимала, что подруга пока не готова услышать и принять тот факт, что собирается связать свою жизнь с рабовладельцем. Согласно совету Прохорова, Настя должна выбрать из двух вариантов: а) оставить Саню в покое и принять ее выбор, чтобы подруга набила свои собственные шишки; б) оставить Саню в покое и решить проблему в обход нее.
«Хм-м-м…»
Вмешиваться в чужую жизнь некрасиво и себе дороже, но в случае с Санькой Настя была полностью готова принять ответственность за свои поступки и нести наказание, если окажется неправа.
У Насти в жизни не так много любимых людей, чтобы спокойно наблюдать, как их ранят. Не любой опыт полезен. Когда человек сует руку в огромную мясорубку, окружающие ведь не стоят в стороне, говоря: «Зато урок получит.». Так почему по-другому, когда дело касается сердца? Потому что нельзя быть уверенным, что мудак — достаточно большой мудак? Вдруг он чихнет и станет самым лучшим мужем? Ага, сто раз.
Санька уверяла, что видит недостатки избранника — но видит ли она собственные? Настя вот своих не замечала и рада, что не наломала дров, что вовремя остановили. Понимала ли Санька, что инстинкт самосохранения у нее вышел за пределы разумного и поработил настолько, что и колонизатора Володю мозг ошибочно воспринимает как носителя гармонии?
По словам самой Сани, она научилась контролировать, а если нужно, то и подавлять чувства ради спокойствия, которого ей так не хватало всю жизнь. Но с Володей у нее настанет не гармония, а серость, в которой она увязнет по самое не хочу.
Даже профессия, которую выбрала Санька, — судья — была криком подсознания о помощи. Только несведущие люди могут подумать, что это унылая, размеренная и спокойная работа. Судья — это сплошной стресс и катаклизмы. Но подруга упорно стремится к этому. Возможно, чтобы хоть в работе дышать свободно, занимаясь делом, которое по душе.
— Знаешь, Сань, я сегодня будто повзрослела. Раз — и винтики в голове на место встали.
— Поздравляю. Меня другое интересует: так чем именно вы с Цербером занимаетесь?
— Если упростить до безобразия, то проверяем, кто первый сломается и начнет молить о любви. При этом мы не обсуждали эту игру. Как-то все само получилось, без слов. А теперь уже никто не отступит, потому что и он, и я вошли в азарт до такой степени, что и день не мил без Цербера.
— Ты себя со стороны слышишь вообще? — недовольно поругала Санька. — Такое ощущение, что вы боитесь обсудить свои чувства и нашли какие-то слишком сложные обходные пути навстречу друг другу. Вам бы поговорить, решить между собой вопросы.
— Ну уж нет. Если хочет, пускай говорит. Из меня он ни слова не вытянет.
— Дуралеи, другого названия вам нет. — На фоне послышался чужой голос, и связь стала прерываться. — Погоди… Да, сейчас… Извини, Насть, меня Володя зовет.
— Иди-иди. Ну пока.
То, что Володя ревновал Саню к Насте, было очевидным. Он вечно встревал в разговор, отвлекал и всячески мешал девичьему общению. Если бы Санька съехалась с Володей, как тот и настаивал, то дружба давно пала бы жертвой этого вампира. Он просто не оставил бы подругам времени на встречи.
Ареса он терпел только потому, что Прохоров, как и Настя, Володю недолюбливал, а потому не позволял кровососу встревать в вопросы безопасности Сани. Эту тайну поведал Большой Босс, возмущаясь, что Валентин Геннадьевич вообще позволяет дочери встречаться с парнем, да еще таким мудаком, который уже на ранней стадии отношений проявляет симптомы деспота. Но Санька была стойким оловянным солдатиком и свой выбор никому не позволяла оспорить…
Настя больше и не собиралась с ней спорить. Вместо этого она готовилась созвать противников Володи-вампира, чтобы вместе запастись чесноком и серебряными ложками. Пока что сторонников было трое: Настя, Прохоров и Арес.
Пытаться раскрыть сущность Володи перед Саней — дело бесполезное, подруга и сама понимает, кто он и что, но уверена, что у нее хватит сил, чтобы выстроить с ним стабильные отношения и не сломаться. «Володя стоит того, чтобы дать ему шанс», — так обычно отвечала Санька на все выпады Насти.
Но что если в жизни подруги появится мужчина, когда она наконец скажет: «Он стоит того, чтобы я дала себе шанс»? Человек, который заставит ее рискнуть и не пожалеть об этом даже в случае провала? Хороший вопрос к размышлению… «Надо бы побольше разузнать о таинственном Аресе», — сделала Настя мысленную пометку.