— Куда вы пропали, черти? Иди, спасай, если есть еще, что спасать. Нового подрядчика я тебе искать не стану.
Данила вышел к плоскому светлому экрану, рядом с которым громоздились солнечные панели. На месте спикера стоял растерянный дебил Артем, который, видно, уже не знал, как убедить японцев, что он не бабуин. Он был вспотевший и какой-то никакой.
Данила подошел к нему, сорвал с него петличку с микрофоном, надел себе, вежливо поблагодарил — и залепил бабуину оплеуху. Японцам Летов пояснил, что был слишком оскорблен плохой презентацией, ведь это прямое неуважение к потенциальным партнерам, которые прилетели из Токио.
Японцы оценили такой жест и внимательно слушали, а Данила буквально за пару минут разложил все по полочкам, как волшебник. Настя безмерно им гордилась, видя, как горят его глаза, как предан он своему делу. Данила бегло объяснил позицию NеwТеk на английском, и сбивался он лишь на те мгновения, когда ловил восхищенный взгляд Насти.
Потом он попросил свою помощницу Анастасию Терехову в двух словах представить план продвижения, и они вдвоем так слаженно сработали, источая гормоны счастья, что настороженность у японцев быстро сменилась понимаем, и они постоянно кивали.
Потом был фуршет, на котором ББ дожал партнеров, и к концу третьего часа конференции стороны подписали контракт.
В короткий перерыв, незаметно скрывшись от чужих глаз в пустом кабинете, Аида и Цербер шепотом обсудили, как жить дальше.
— Я куплю кольца, завтра утром пойдем в ЗАГС на Новом Арбате и распишемся. Заплачу им за срочность, договорюсь. Давай к девяти, чтобы не тянуть.
— Ты уверен?
— Да. Меня терзает, что скрываем от Большого Босса…
— И меня. Но он нам головы оторвет, так что лучше пожениться и поставить его перед фактом. Другого выхода не вижу. Для него я сейчас — падшая женщина, а завтра стану замужней матроной.
— Согласен. Просто…
— Я понимаю.
— И он…
— Да, я знаю, — Настя потерлась щекой о рубашку Цербера в знак поддержки.
— Нам нужны два свидетеля.
— Саня и Арес?
— Сойдет… Я очень тебя люблю.
— Я люблю тебя сильнее.
Больше с Данилой поговорить не удалось: после мероприятия Большой Босс, не принимая отказа, увез Настю домой. Она так нервничала, что он это заметил, но списал волнение на эмоциональный отходняк после презентации. Отец тоже был скован и необычайно суетлив по пути в Барвиху, и скоро Настя, как истинный параноик, заподозрила подвох.
ГЛАВА 16
Опасения подтвердились, когда они въехали в ворота, за которыми паслись отцовские охранники. Ворота затворились, машина затормозила у подъезда, и ББ, повернувшись к Насте, усталым ровным тоном произнес:
— Ну что, доигралась, Настасья? — и швырнул ей на колени айфон, на котором была открыта фотография. Цербер целует живот Насти на пляже, в Николиной Горе. — Артемка мне подарок отдал, после того как вы его с презентации так некрасиво выставили.
— Папа, я…
— Не-а, — перебил отец, помахав пальцем перед носом. — Ты двадцать лет говорила. Теперь помолчи и послушай. Цербера теперь у тебя нет. Сама просила не раз. Вот и получи. В Гарвард не поедешь, потому что клянчить хорошие рекомендации через постель — это не комильфо. Отучишься, а через год посмотрим, что с тобой делать. Карманные расходы урезаю, видел я, как ты в клубах время проводишь. А если посмеешь пойти к этому предателю, который мне в душу плюнул, можешь домой не возвращаться. Сейчас отдаешь мне телефон, идешь к себе. Неделю под замком посидишь, обдумаешь, в какой монастырь лучше идти грехи замаливать. Я Тимошку вызвал тебя сторожить, дело одно сделает и приедет. Вместо Цербера его приставлю к тебе на год, а там решим.
Из всего рассказа Настя выцепила только две фразы: «Цербера нет» и «Тимошка одно дело сделает и приедет». Тимошка был глава охраны ББ, бывший сотрудник спецслужб.
От страха за Данилу затошнило, но Настя просто не верила, что отец способен на такое. Этого не может быть. Он же Летова как сына любит. Но ББ не дал возможности просить и переубеждать; он вышел из машины, хлопнув дверью в знак того, что беседа окончена.
Ужинали они в полном молчании, хотя кусок в глотку не лез. Настя пыталась связаться с Данилой, выпросив мобильник у Нины Михайловны, но его телефон оказался выключен. Она набрала также Саню, спросила, не связывался ли с ней Цербер. «Нет, а что?» — спросила подруга. Поскольку домохозяйка не вышла из комнаты и внимательно слушала, то Настя решила не упоминать о ЗАГСе.
Все, о чем она могла думать: где Данила? Интернет в доме обрубили, домашние телефоны убрали — чтобы наказание было действительно поучительным. Еще раз выманить у домохозяйки мобильник не удалось.
Разумом Настя понимала, что Большой Босс не убьет Данилу, может только припугнуть, но сердце обливалось кровью. В любом случае, утром она намеревалась каким-то чудом выбраться из заточения и попасть в ЗАГС, даже если там никого не окажется, ни Сани с Аресом, ни Цербера. Но нутром она чувствовала, что Данила не откажется от нее и, если будут целы ноги, то придет.
Поэтому, когда они завершали ужин с отцом, Настя сказала, глядя в стол:
— Я люблю тебя, папа… — Она сглотнула ком горечи. — Мне сложно говорить такие слова, но если уж произнесу, то никогда не возьму назад. Ты ведь знаешь?
— Да, так и нужно, — сухо ответил ББ, допивая чай.
«Тогда ты поймешь», — подумала Настя.
Она отложила столовые приборы, поднялась к себе и посидела в тишине, думая о том, что произошло за день. Она вспоминала страстный шепот Данилы, его руки на своих бедрах, и то, как он произнес слова, которых она ждала много лет.
Настя взяла чистый лист бумаги и красным маркером написала: «Прости, папа, но я его всю жизнь любила». Он простит, он ведь — ББ, импульсивный, но отходчивый. Оставалось придумать, как исчезнуть на рассвете из дома, чтобы ее не успели хватиться и найти.
***
Выйдя из здания NеwТеk, Данила решил поехать в ювелирный, а по дороге созвониться с Прохоровой. Девушка была надежным человеком и не проболтается о скоропалительном бракосочетании третьим лицам (не хватало еще, чтобы к ЗАГСу утром подкатили журналисты).
Летов чувствовал себя подонком, который решил потоптаться на «святом источнике» Большого Босса, человека, впустившего Иуду в свой дом. Но жизнь — это жизнь, не строй иллюзий по поводу людей, тогда и не разочаруешься. Терехов достаточно умный, чтобы понять: нельзя контролировать мир по своему усмотрению, как и нельзя предвидеть все возможные риски.
Данила нажал на кнопку ключа, разблокировав двери джипа, и потянулся за телефоном. Открыть дверь он не успел, потому что услышал за спиной:
— Это не ваше?
Данила повернулся — и ему врезали так, что он отлетел на капот. Последовал резкий удар под дых, и Летов согнулся пополам, силясь вдохнуть. Он умудрился извернуться и поставить блок от нового удара, а потом ответить взаимностью, двинув в челюсть нападавшему. Но каменный лик Тимошки мало пострадал — Данила наконец рассмотрел его. Сердце упало. К н и г о е д . н е т
— Я так понимаю, что ваше, — резюмировал Тимошка, человек-скала, и швырнул Даниле фотографии: они с Настей на пляже, как парочка воркующих влюбленных; они идут к машине, держась за руки… Когда такое вообще было? Судя по снимку, в день приема в английском посольстве. «Я что, не заметил, что взял свою помощницу за руку?»
— За нами следили? — нахмурился Данила, глядя, как Тимошка постукивает пальцами по кобуре, как будто играет на бубне.
— Знаете, Цербер Дмитриевич, кто ж мог подумать, что вы — змея, пригретая на груди? Никто не следил, конечно. Но тут Большому Боссу голубка в лапках вот это добро принесла, очень обидно.