Матрас скрипит под его весом, и я сажусь сверху, чувствуя, как его руки тут же находят мои бёдра. Теперь я веду, и его глаза темнеют, когда я начинаю двигаться — сначала медленно, почти дразня, потом быстрее, глубже. Его пальцы впиваются в меня, направляя, но я не сдаюсь, задавая свой ритм. Его грудь вздымается, он стонет — низко, хрипло, и это звук, который я хочу слышать вечно.
— Олесь… чёрт… — он почти рычит, и его руки тянут меня вниз, чтобы снова поймать мои губы. Поцелуй выходит жёстким, почти болезненным, но я не хочу иначе. Я хочу всё — его ярость, его тепло, его обещания.
Каждое движение — это борьба, но не друг с другом, а с миром, который пытался нас разлучить. Я чувствую, как напряжение внутри меня нарастает, как оно сжимает всё моё тело, и я знаю, что он близко — его дыхание становится рваным, его хватка сильнее.
— Борис… — я шепчу его имя, как молитву, и он отвечает, срываясь, сжимая меня так, будто я — единственное, что держит его в этом мире.
Мы достигаем пика вместе, и на мгновение всё замирает — нет ни боли, ни страха, только мы, сплетённые в этом жаре, в этом обещании. Я падаю на его грудь, тяжело дыша, а его руки обнимают меня, крепко, надёжно.
Его сердце бьётся под моим ухом, и я знаю — он не отпустит. Никогда.
ГЛАВА 25.
ГЛАВА 25.
ГЛАВА 25.
Дом полон голосов, запахов, смеха. Дети носятся, визжат, собака тянется за ними по залу, а я вместе с мамой и Мадиной таскаю блюда. На кухне тесно от пара и ароматов, на столе уже горы еды, и у меня в голове только одно: всё должно быть идеально. Сегодня мой день, и впервые за долгое время я хочу чувствовать себя хозяйкой настоящего дома, а не гостьей в чужой жизни.
Я выхожу в гостиную с блюдами, осторожно, чтобы не расплескать соус, ставлю их на стол и только тогда чувствую, как чьи-то сильные руки хватают меня за талию. Я вздрагиваю и понимаю — это Борис. Он притягивает меня к себе, крепко, властно, так, что воздух перехватывает.
Его губы находят мою шею, горячие, жадные. Дыхание щекочет кожу, от каждого касания у меня по телу бегут мурашки. Он сжимает мои ягодицы, грубо, как будто хочет убедиться, что я принадлежу только ему. Его ладони скользят вверх по спине, пальцы играют с краем платья, а губы тянутся всё выше — к уху, к линии подбородка, к моим губам.
Поцелуй обрушивается неожиданно — тяжёлый, настойчивый, без права на отказ. Я отвечаю, и в этот миг мир сужается только до его дыхания и моих дрожащих коленей.
— Боря… — выдыхаю, когда он ненадолго отпускает, чтобы вдохнуть. Пытаюсь вывернуться, но он прижимает сильнее. — Отпусти, мама ждёт, мне помочь надо…
Он ворчит, словно медведь, снова вжимает в себя и шепчет в самое ухо:
— Потом. Сейчас ты моя.
Я смеюсь, вырываюсь, отталкиваю его руками.
— Потом ночью, — обещаю тихо, заглядывая в его глаза. — За то, что ты исполняешь мои мечты… я исполню твои.
Он шутливо рычит, как будто зверь на охоте, но отпускает меня.
— Фас, Цезарь!
Я оборачиваюсь. И замираю. Цезарь стоит неподвижно, серьёзно, будто понял приказ. Его янтарные глаза смотрят прямо на меня.
— Иди ко мне, мальчик, — зову мягко.
В одно мгновение он срывается с места и радостно летит ко мне, облизывает руки, лицо, едва не сбивает с ног. Я смеюсь, глажу его по шерсти, а сердце согревается: даже собака слушается меня, а не его.
Борис смеётся в полный голос, разводит руками.
— Предатель! — и в шутку качает головой. — Даже этого монстра ты смогла приручить.
Я улыбаюсь, чувствуя себя сильной и счастливой, этот дом, этот стол, эти люди, муж — моя настоящая семья. Мы уже усаживаемся, чтобы поесть. Борис открывает шампанское, готовый сказать тост.
Звонок в дверь.
— Я сама, — говорю, вытираю руки о полотенце и иду открывать.
На пороге — Ульяна. Сестра стоит в красивом платье, яркая, эффектная, но с прищуром, который я слишком хорошо знаю. Я радостно восклицаю, обнимаю её:
— Ну наконец-то! Я думала, ты не придёшь.
— Я не одна, — улыбается она и чуть отступает. Рядом появляется мужчина — высокий, ухоженный, с уверенным взглядом. — Это Антон.
У меня внутри что-то обрывается. Антон. Бывший сотрудник Давыдова. У меня кипит в крови желание его выставить. Но я показываю куда идти и целую сестру за подарок.
За столом сразу становится тише, будто кто-то убавил звук. Даже дети на миг замерли, переглянулись и, чтобы не мешать взрослым, обняли свою мать и убежали во двор к бассейну.
Но Борис поднимается, подходит к Ульяне, целует её в щёку и мягко, почти галантно, отодвигает для неё стул.