— Они там такое устроили!.. — вздохнул Венцемир. — Я при его высочестве своего доверенного человека оставил, так старик до сих пор не верит, что Снежен выжил. Только благодаря твоим, Варюшка, накопителям. Землю вспахали! Реку вспять повернули и до дна заморозили. Горы, кажется, своротили… Под конец Зим настолько озверел, что просто выжег в скалах дырищу высотой с эту башню. Потом открыл портал в небе — и всех белогорцев с берега поднял ураганом и в портал забросил. Уж боюсь подумать, где их выкинуло. Повезет им, если в горах в снега рухнут… А после этого Снежен к нам в Грозовградск перенесся, будто мы с Будигором без него бы не справились. Ну как же — долг перед матушкой! Впрочем, я понимаю, — он понизил голос, — если бы не пришел, ее величество впоследствии долго бы ему это поминала. Выяснилось, что те шпионы, которых мы, казалось бы, взяли в плен в честных битвах — они просто позволили нам себя поймать! И наглым образом за наш счет прокатились до столицы — куда им и надо было. Посидели в темнице, отдохнули — и по сигналу подельников отправились подземными ходами штурмовать дворец.
Баба Вера, слушавшая, не перебивая, сдавленно ахнула. Варя же машинально продолжала перебирать ягоды для компота — у нее просто-напросто это всё военное коварство в голове плохо укладывалось. И если на дворец в целом и на королеву ей было, откровенно говоря, плевать, то не волноваться за Зимослава, пусть даже задним числом, она не могла.
— И что? — шепотом поторопила она капитана рыцарей, сделавшего паузу ради глотка остывшего чая.
— Да заморозил он их, — с плохо скрытой гордостью небрежно объявил Венцемир. — Теперь Будигор со своими людьми ползает по закоулкам дворца и по тайным ходам, по подземельям, ищет и собирает эти статуи.
— Не убил? — уточнила баба Вера.
— Нет, я проверил нескольких — живы.
— Ну и слава Великой Матери, — пробормотала кормилица.
— Мда… — сочувствующе вздохнула и Варя. Про себя подумала: плохо же воевать здешним магам! Силы есть, возможности есть, причины тоже, а убивать врагов не смей, иначе дар выгорит и душа наизнанку вывернется.
Похоже, Венцемир подумал о том же. Спросил:
— Как Росана?
— Лучше, — скупо отозвалась баба Вера.
— Отвязали?
— Отвязали, заперли. Уже не буянит. Полежит, очухается. Не впервой же. Не ходи к ней пока, твои силы для Зимушки побереги. Мы с нею и сами управимся. Очухается.
Венцемир кивнул. Нервно хихикнул:
— Варюшка, помнишь парнишку, который с вами во дворце неудачно познакомился?
— Живой? — удивилась Варя.
— Зим велел определить его в свиту к ее величеству, — поделился Венцемир, улыбаясь, — вроде бы как в наказание — капризы королевы не способен долго выносить даже первый министр. Но мальчик упорный оказался, к фрейлинам втерся в доверие, старухи в нем души не чают. А теперь, поди, на руках будут носить. Когда белогорцы через тайный ход влезли в кабинет ее величества, наш герой с такой отвагой прикрывал государыню и ее камеристку своей тощей грудью, что впечатлил даже бывалых рыцарей. И только благодаря ему королева осталась невредимой.
— Неужели она явилась сюда лично, чтобы сказать Зимушке, что меняет его, родного сына, на этого нового, приемного? — хмыкнула баба Вера.
— Не исключено, — усмехнулся Венцемир. — Только, полагаю, парнишка не согласится. Он сам признался, что готов уже был умереть, когда Снежен открыл портал и вывалился в матушкину спальню.
— Надеюсь, на кровать хоть рухнул? — ахнула Варя.
— Увы, на трюмо. Зеркало разбил, изрезался осколками, я полчаса потом лечил, когда удалось поймать. Я-то ведь в это время с другой стороны к королеве пробивался, дворцовых предателей параличом благословлял. А у нее на личных покоях еще сохранилась защита, поставленная самим Кудеяром — порталы могут открыть только члены семьи. Представьте картину: загнанные в угол паж и две клуши против четверых белогорцев — и тут к ним, как снег на голову, злющий от усталости Снежен! Эффектно является с грохотом, окровавленный, мечущий молнии, матерящийся.
— Красота!.. — зачарованно оценила Варя.
— Вот-вот, — хмыкнул Венцемир, — парнишка ему тоже мгновенно в любви признался.
— Бедняжка… — посочувствовала Варя. Но тут же опомнилась, буркнула: — А вот фигушки ему, перетопчется!
— Но я застал этих двоих за страстными объятиями, — выразительно поиграл бровями Венцемир.