Выбрать главу

— На свирели, — педантично поправил Зимослав, глядя в сторону, будто он рядом с ними не стоит и совсем не слушает.

— Неужто всерьез воспылал чувствами? — ехидно накинулась на Нежа чародейка.

— Тебе-то что за дело? — нахмурился тот. — Я сколько лет назад обещал тебя взять замуж?

— Много, уж не вспомню точно.

— Зато я помню: тогда ты согласилась!

— А потом сто тысяч раз передумала, — парировала Чара. — И посылала тебя… — оглянулась на Варю за подсказкой: — Как ты там сказала?

— На хутор.

— Вот-вот! — торжественно объявила чародейка. — А ты услышал только на сто тысяч первый раз.

— Пойду посмотрю, не нужно ли спасать Врана от Красы, — деловито кивнул Варе Зимослав.

— Угу, — пискнула она, брошенная на растерзание неадекватной парочке.

— Итак, — настаивала Чара, — быстро отвечайте: что за статный красавец подле Зорюшки?

— Да свой он — глава банды безопасности у Зима, — протараторила Варя.

— Капитан королевский рыцарей, — поправил Милонег.

— Неж, вы знакомы? — уточнила Варя.

— Были представлены друг другу.

— А меня почему не представил?! — возмутилась Чара.

— Тебе было не до него.

— А-а… — протянула она, частично признавая его правоту. Мигом растеряла боевой запал, закручинилась с долей кокетства: — Ах, брось. Не хочу даже слышать о прошлых ошибках. Я разочаровалась в Злате.

— Почему вдруг? — не сдержала любопытство Варя.

— Ну… — опустила та ресницы.

— Ты же простила Мстисладу за ее неприличную ловушку, так почему на него рассердилась? — ворчливо, но справедливо заметил Неж.

— Да мне его убить хотелось тогда! — снова вспыхнула чародейка, но уже совсем иной страстью.

— Но он же был не виноват! — горячо вступилась Варя.

— Еще как виноват! — упорствовала Чара. Трагично обняла себя за плечи, поежилась, вспомнив роковой момент. — Он отвернулся от меня с такой перекошенной физиономией, будто я какая-то страшная старуха и отныне стану ему сниться в худших кошмарах!

— То есть ты тогда взорвалась не потому, что он тебя застукал в неглиже, — изумленно сопоставила Варя, — а потому что, получив шанс лицезреть тебя без покровов, он не замер с отвисшей челюстью, в восхищении пожирая тебя глазами? Ты на это обиделась?!

Милонег фыркнул. Чара оскорблено промолчала.

— Что-что? — раздался ядовито-вежливый голос, будто гром средь ясного неба. — Повторите, пожалуйста, что именно между вами случилось? Мне показалось или я ослышался?

Варя подняла глаза — и укорила себя за неосторожность. Прямо перед ними стоял, скрестив руки на груди, Радмил. Бледный от бешенства.

А дальше произошла просто катастрофа, иначе и не скажешь.

Радмил вцепился в Чарушу, та отчаянно отбивалась — сперва в словесном плане, потом и в прямом смысле драку затеяли. Разнять сей клубок ярости у Вари не вышло, а больше никто и не посмел приблизиться, даже прибежавший на шум Злат не рискнул сунуться под горячую руку.

В один момент, воинственно взвизгнув, Чара сдернула с головы противника бархатный берет, и длинные русые волосы рассыпались по плечам. В отместку Милка сорвал с соперницы юбку, явив атласные панталончики-фонарики, открывающие коленки и чулочки с бантиками-подвязками…

Милонег долго это безобразие вытерпеть не смог — родственные разборки заставили его перенервничать, что вызвало приступ головной боли, и даже подлетевшая Зореслава не спасла его от срыва.

Зарычав по-звериному страшно, он выпустил круговую волну сырой разрушающей энергии, рвущей звенья гармонии даже в самых крепко сплетенных заклинаниях.

В бальном зале сразу стало тихо — потому что музыка оказалась усиленной чарами. Как и свет потускневших люстр. Разумеется, волшебные фейерверки под потолком тоже потухли. Рассыпались заклятья консервации на цветочных букетах и гирляндах, нежные лепестки осыпались трухой, благоухание сменилось легким веянием тлена…

С Радмила спала личина, державшаяся на силе амулетов… Ну, как «личина» — всего лишь стерлись неуловимые приметы внешности, благодаря которым красивого юношу можно на взгляд отличить от симпатичной девушки. В целом же что лицо, что фигура бывшего пажа не сильно изменились.

К слову, преображению мало кто удивился — не в курсе сей тайны были разве только гости из провинции, совсем далекие от дворцовых интриг.

Злат порывисто обнял свою настоящую любовь. И, онемевшую от смущения, страстно поцеловал, не стесняясь всеобщего внимания. Наоборот — как будто опьянел от нежданно свалившейся на него свободы публично признаться в чувствах.