— Огнеяр Тихун, — Зим представил подростка Варе. — Он единственный, кому позволено бывать в башне в любое время и присматривать за ней в мое отсутствие. Если тебе что-нибудь потребуется, обращайся к нему.
— Хорошо, буду иметь в виду, — постаралась состроить самое серьезное выражение Варя. Нелюдимый подросток надежности не внушал, но не хотелось обижать недоверием, причем обоих.
Отвесив порывистый поклон, парень незамедлительно удрал восвояси.
— Я не хочу видеть и слышать прислугу. Жаль только, что они этого уяснить не могут, — произнес Зим, жестом предложив следовать за ним. — А с Тихуном наоборот — иной раз кажется, что играешь с ним в прятки. Пока отыщешь, где он схоронился, уж и забудешь, о чем хотел попросить-то.
— Это он вчера ночью играл на дудочке? — вспомнила Варя.
— Вот-вот, если бы не его флейта… — проворчал королевич, подумав о чем-то своем.
Чтобы сменить тему, он пустился в объяснения, почему приходится на обеды (а также на поздние завтраки и ранние ужины) ходить через половину сада к бабе Вере, вместо того чтобы чинно трапезничать в башенной пристройке. Всё дело в том, что баба Вера, бывшая в свое время кормилицей его величества Кудеяра Смура, после пропажи короля осерчала на всех чародеев на свете и на деда Грозоврата конкретно — и дала клятву никогда в жизни не возвращаться в башню. Ну, и в пристройку заодно. А бросить юного королевича-сиротинушку на произвол судьбы старушка не смогла. Потому и поселилась в очаровательном, прямо-таки пряничном домике в глубине сада, откуда руководила жизнью всего поместья. (Понятно, что клятва «не возвращаться» не приравнивалась к условию «не переступать порог», иначе как тут похозяйничаешь — например, погребок для домашних вин и наливок нянюшка обустроила в подвалах пристройки).
Кстати, пряничных домиков в саду набралась целая улочка — прямо-таки женское царство! — и бабы Верин был самый просторный среди прочих, ибо включал в себя обширное помещение кухни. Далее в зарослях чего-то цветущего и благоухающего располагался двухэтажный, с чердаком и балкончиком, теремок королевны. Следующим был домик с обширным ухоженным огородом — принцессиной гувернантки. За ними — общие домики для незамужних горничных и кухарок. (Замужние и семейные люди жили в деревеньке за воротами усадьбы. А у Тихуна была своя каморка при конюшне сайгака Друни, за которым парень обязан был ухаживать в первую очередь и лишь в остальное время исполнять поручения хозяина. Конюшня и кроличий сарай размещались на противоположной стороне усадьбы, дабы не тревожить барышень запахами зверинца).
Когда удалились от башни на достаточное расстояние, Варя оглянулась назад, задрала голову вверх. Хотелось уважительно присвистнуть: мрачная громада, возвышающаяся над верхушками деревьев и упирающаяся в облака, показалась ей внушительнее небоскребов. Несомненно, в подобных твердынях положено обитать колдунам-гениям, старикам-отшельникам с длинной седой бородой. Если верить картинкам в школьных учебниках, дед Путивест Грозоврат был именно таким чародеем.
«Пристройка», как небрежно называл ее Снежен, примыкала к башне сбоку, будто подпирая ее, точно домик смотрителя к маяку. Только это был самый настоящий дворец, пусть и урезанный по длине, без полагающихся дворцам крыльев. Зато с колоннадой при центральном входе, с островерхой сложной крышей, украшенной собственными башенками и мансардными окошками. Покои на верхних этажах красовались балконами и высокими окнами. Нижний и второй этажи щеголяли витражами бальных залов и ажурным ритмом галерей. Сквозь огромные окна в просторном холле виднелась шикарная парадная лестница, соединяющая все этажи, прихотливо заплетенная широкими витками сама на себя, будто перевернутый кальмар, да еще украшенная статуями.