В нетерпении срываем одежду с друг друга, подхватчваю на руки самую желанную для меня женщину в мире и опускаю на кровать, продолжая целовать, так, словно все ее дыхание хочу выпить и впитать в себя.
Сжимаю руками ее пышную грудь, из Сашки вырывается громкий стон.
Разворачиваю к себе спиной, с наслаждением целую шею, опускаюсь чуть ниже и облизываю спину, кусая между лопатками. Отвечая, круглая соблазнительная попка приподнявшись вжимается мне в пах. Веду рукой по прогибающейся под лаской спиной.
Сгорая от возбуждения, впечатываю ее в себя, давлю на поясницу, придавая удобный наклон ее послушному телу. Втыкаюсь головкой… Насаживая её на себя, медленно втискиваясь до упора.
Это всё так горячо, что предоргазменное подкатывает сразу же! С Сашей всегда так, иногда мне кажется, что достаточно одного ее взгляда, брошенного из под ресниц, чтобы довести меня до пика.
Закрываю глаза, с улыбкой пытаясь хоть немного абстрагироваться от этого кипятка.
Выхожу из неё… веду языком между лопатками… врезаюсь в тесную плоть снова под ее несдержанный крик. И еще раз… и еще…
- Лёва.... Левушка!- Шепчет словно в бреду мое имя между стонами, сводя с ума своим голосом.
Наматываю шелковистые волосы на руку, поднимая выше и впиваюсь зубами в шею.
Срываюсь… Ритмично, быстро всаживаю член в эту сжимающую меня желанную тесноту. В глазах темнеет, бедра судорожно сводит от животных рефлексов. И перед финальной вспышкой кайфа меня отключает на пару мгновений, в ушах нарастает гул… а потом накрывает болезненным сладким взрывом, пронизывающим насквозь. Горло сводит, и в груди разливается чем-то горячим.
Обессилено утыкаюсь губами, облизывая ее мокрую, соленую спину. Продолжая рефлекторно двигаться, замедляюсь, ощущая, как она судорожно сжимает меня лоном. И со стоном начинает оседать. Подхватываю, оседая вместе с ней на кровать. Падаю на спину, утягивая её за собой. Внутри всё парит и порхает от эйфории.
Ладонь сама ложится на пока еще плоский животик.
- Я стану батей...- вдруг вырывается неожиданно со свистом.
- А может быть папулей?- Усмехается Дубова, вырисовывая пальчиком на моей высоко вздымающейся груди только ей известные узоры.
-В смысле?- Мой плавающий в эйфории мозг пока туго соображает. Нежное дуновение в лоб и теплые пальцы, едва прикасаясь к коже проводят по нему, разглаживая только ей заметные морщины.
- Ну, «батя» это для пацанов, а для девочек «папуля» или ты предпочитаешь «папочка»?- Заглядывает в глаза, мягко улыбаясь.- Мы же еще не знаем, кто у нас будет.
- А-а-а... в этом смысле. Зуб даю, первым пацан родится.- Заявляю дерзко и уверенно.
Смешливо хихикнула и воззрилась на меня.- С чего ты это взял, мой предсказатель?- Развернулась и удобно устроилась у меня на груди, люблю когда она так делает, обхватил ее обнаженное тело в кольцо своих рук, а она лаская нежно проводит пальчиками по сомкнутым в замок моим крепким костяшкам.
- Конечно пацан должен быть старшим, чтобы потом для маленькой сестренки быть защитником.- И улыбаясь добавляю.- А вообще, мне помнится ты и сама что-то про двух пацанов говорила, а уж потом про лапочку- дочку.- И уже начинаю наглаживать чувствительные соски, которые мгновенно откликаются на ласку.
- Ой,- выдыхает и прогибается с полустоном.- И кто меня за язык тянул. Я же такими темпами из декрета не вылезу. А мне еще «Гладиатор» подним-а-а-т-ь! – Откидывается на подушки, когда я, покрывая поцелуями ее шею и ушки, спускаюсь вниз..
- Ничего, Саш, я обо всем позабочусь, обещаю!- Говорю, наслаждаясь ее криками и готовностью к продолжению.
***
Три часа ночи. Саша давно уже спит, уютно обнимая подушку, поправил сползшее одеяло.
А вот мне все неймется. Мысли продолжают беспокойно роиться в голове, не давая расслабиться.
Перед глазами так и стоит картинка, как мудак Крамор замахивается на Сашку.
А что, если бы я не успел?
А что, если бы он навредил моей женщине и моему еще не рожденному ребенку?
Уверен, этот хмырь сумел бы отмазаться с помощью денег и связей от любых последствий.
А вот у меня за душой ни гроша, ни шиша, я бы не смог ему ничего противопоставить, чтобы добиться хоть какого- то справедливого наказания!
Я ведь как вышел из тюрьмы от всех выигранных там бабок избавился, перечислив практически все больным детям на лечение.
Для меня это были грязные деньги. Они жгли мне душу, словно каленое железо и мне казалось правильным потратить их на что-то хорошее.