Микроволновка просигналила об окончании разогрева. Гостья достала из нее молоко и направилась к дверям, а Ветров судорожно соображал, как задержать ее хотя бы ненадолго.
— Мне жаль, что ты пострадала, — донеслось ей в спину. От неожиданности Маша замерла. — Но я совру, если скажу, что сожалею о том, что вы живете здесь.
Она резко обернулась и посмотрела ему в глаза. И взгляд этот был непонятным. Макс не мог с уверенностью сказать, что именно он означал.
— Надеюсь, скоро это изменится, — пробормотала она, покидая кухню.
Женщина давно ушла, а он все продолжал сидеть, пытаясь понять, что же именно увидел в ее глазах. А еще — почему ляпнул те слова. Ведь мог просто съязвить, как обычно. Мог просто сказать остаться, мог начать выспрашивать про Баринова то, что и так знал. Но нет. Выдал что-то сопливое. Впрочем, Маша не особо поверила, судя по реакции. И ему отчего-то было на это не плевать...
Следующие несколько дней прошли однообразно — целый день он был полностью погружен в работу, а вечером его ждал ужин с вынужденными гостями. Суркова все также продолжала сторониться его, и никак не реагировала на проявления заботы. Врач, осматривавший ранение, заверил, что с пациенткой все в порядке, и с понедельника она может выйти на работу. Вот только сам Ветров подобному был не рад. С Ястребовым они, конечно, договорились. И Олег вроде бы покинул город, но... Но Макс все же перестраховывался. Спасать Марию в третий раз не хотелось. Точнее, не хотелось подвергать ее жизнь риску.
Пару раз он заглядывал в комнату охраны, и через камеры наблюдал за общением матери и сына. Только в эти моменты та становилась искренней и открытой. И чем больше он приглядывался к ней, тем больше задумывался о том, что ему было хотелось. А хотелось, чтобы она так же смотрела и на него.
Сны с участием Сурковой стали уже традицией. И если раньше проблема утреннего стояка легко решалась либо холодным душем, либо очередной игрушкой на ночь, то теперь даже холодный душ по утрам помогал мало. Близились выходные, и он всерьез задумывался о том, чтобы заказать пару элитных девочек дабы унять либидо. Но еще сильнее удивляло то, что впервые он не брал то, что хотел. Каждый вечер он подходил к двери комнаты гостей и молчаливо стоял в раздумьях. Как легко было бы вытащить девчонку, загнать к себе и взять везде, где пожелает. Но каждый раз что-то останавливало, не давало сделать последний шаг. Хотя возможно сделай он это, и все очарование сразу бы пропало. Но Ветров почему-то оттягивал неизбежное, раз за разом уходя без удовлетворения.
Все изменилось в пятницу — еще утром он столкнулся с Машей в гостиной и предупредил, что вечером не приедет ночевать. Зачем и сам не понял. Она, видимо, тоже судя по растерянному взгляду.
Но к вечеру любое желание потрахаться с проститутками испарилось. Была лишь усталость и желание отдохнуть. Вячеслав, который заранее забронировал лучший столик и лучших девочек, только хмыкнул, но расспрашивать не стал. Все-таки очень умный парень.
Приехав домой, Макс поднялся наверх, но до комнаты не дошел — в приоткрытую дверь игровой заметил, как Никита без энтузиазма возит грузовик по ковру.
— Дядя Макс! — поздоровался тот, заметив хозяина дома.
— Привет, боец, — ответил он, проходя внутрь. — А где мама?
— У нее голова болит, — грустно ответил мальчик. — И мне не с кем поиграть.
— Если разрешишь, то я могу заменить ее, — предложил Максимилиан.
— Правда? — тут же обрадовался ребенок. — Давай!
Он начал увлеченно расставлять машинки, на ходу объясняя правила игры. Поначалу мужчина не воспринял идею с восторгом, но очень не хотелось видеть расстроенного ребенка. А затем и сам не заметил, как втянулся.
— Груз прибыл! — бодро сообщил постовой, которым играл Никита. — Вот документы. — Отлично! С документами полный порядок! — ответил проверяющий, которым играл Макс.
— Никита, пора спать! — резко раздался голос Маши.
Оба повернулись к двери — на пороге стояла бледная мать. Она судорожно дышала, пытаясь совладать с эмоциями.
— Ну, мам, мы не доиграли, — заканючил мальчишка. — Можно еще... — Я сказала — пора спать! — повысила голос та.
— Доиграем завтра? — предложил Ветров, которому стало неловко перед Машей. Хотя он и не очень понимал ее реакции — они же просто играли в машинки. — Хорошо, — недовольно пробурчал Никита, убрав игрушки на место. — До завтра, дядя Макс. С тобой интересно!
Затем он вышел, а Суркова подошла поближе.
— Не смей лезть к моему сыну, — прошипела она. — Держись от него подальше, ублюдок!
Брюнет опасно прищурился. Никогда и никому он не спускал оскорблений. Даже Наташа не позволяла себе такое.