И потому собирался минимизировать ущерб. Ведь как бы он ни относился к Олегу. Он — его сын. И он будет на его стороне.
Некстати вспомнился Кирилл… Случайный ребенок, привязавший его к женщине на стороне на долгие годы. Виталий отправил несчастную на аборт, но та оказалась упрямой и заявила, что сама воспитает ребенка. И поначалу так и было. Но когда Ястребов узнал, что у него растет сын, не удержался. Приехал и уговорил дать возможность участвовать в жизни Кира. Удивительно, но ребенок, который видел его очень редко, с которым он не возился и не опекал, вырос куда более приличным и перспективным человеком. И порой Виталий тщедушно мечтал о том, чтобы поменять детей местами. Но, увы, история не знает сослагательного наклонения.
Отдав приказ юристу подготовить вариант предложения, Виталий Маркович набрал номер младшего сына.
— Алло!
— Кирилл, здравствуй.
— Здравствуй, отец.
Как же разительно отличалась манера разговора у сыновей. Если старший говорил всегда вальяжно, словно ожидая, что ему всегда рады, то младший всегда говорил с уважением, держа дистанцию.
— Где сейчас Олег?
— Не знаю. Не могу дозвониться ему уже второй день.
— Ясно. А как дела с магазинами?
— Не то, чтобы плохо… — замялся парень.
— Говори.
— Два магазина пришлось закрыть — проблемы с поставками. Что-то с накладными на таможне.
— Почему мне не сказали?
— Олег сказал разберется.
Повисла пауза. Виталий даже не сомневался, что упрямый мальчишка захочет сам во всем разобраться, считая, что умнее всех.
— Ясно. Что за история с сестрой Ветрова?
Теперь уже молчал сын.
— Кирилл? — снова заговорил мужчина.
— У Олега был план, — неохотно ответил тот. — Он хотел встретиться с ней и поговорить о делах Макса.
— Ты уверен, что он хотел просто встретиться?
— Да. Он попросил привести ее в ресторан в конкретное время.
Ястребов-старший едва не застонал в голос.
— Почему ты его не остановил?!
— А что я мог сделать? — зло заговорил младший сын. — Он хоть кого-то слушает? Да ему плевать на всех, кроме себя. Считает себя умнее всех. А на остальных — насрать!
— Не забывайся! — строго отчитал его Виталий. — Ты встречался с Ветровой?
— Был у нее в клинике под предлогом консультации.
— И как?
— Договорились о встрече.
— Значит так — в клинику больше ни ногой. Сидишь дома и не высовываешься!
— Но что…
— Я не ясно выразился? — повысил голос Виталий.
— Ясно, но будет подозрительно…
— Не будет, — обрубил он. — Если у тебя в голове те же опилки, что у Олега, и ты куда-нибудь потащишь свой зад, прикрывать не стану!
Кирилл напряженно молчал — отец очень редко позволял себе говорить в таком тоне, предпочитая решать вопросы без давления. Но если дошел до такого, то дело, похоже, дрянь.
— Мне просто ждать? Чего именно?
— Моего звонка. Ты понял? Или мне охрану приставить?
— Я понял, — скупо ответил Мишин.
— Вот и отлично.
Мужчина выключил телефон и помассировал виски. Головная боль снова вступила в свои права. Все же возраст был уже не тот, чтобы устраивать разборки. Но зная Олега, он был уверен, что тот обязательно что-нибудь да выкинет. А Макс… Он может и отомстить. По-настоящему. И если на старшем Виталий давно поставил крест, то младшего еще надеялся уберечь и сделать в свое время настоящим приемником — благо кроме сетевого бизнеса у него было достаточно ресурсов и инвестиций.
***
Макс пил второй бокал коньяка, пытаясь взять под контроль эмоции. Едва Суркова вместе с сыном ушли, он сбежал в кабинет и заперся там, боясь сорваться. В груди бились эмоции. Ярость, злость, боль и опять почему-то стыд. То, что перегнул палку, брюнет понял сразу — едва только увидел, как увлажнились глаза Марии. Он уже не раз пожалел, что в порыве злости решил поставить ее на место. Но почему-то помимо очередной перепалки его волновало еще и то, что они могли провести время вместе — но он все испортил. Хотя, конечно, Маша могла бы и не провоцировать. Сама ведь виновата — зачем завела разговор о том, что когда-то случилось?
Максимилиан не понимал своих эмоций. Никогда и никому он не позволял так вести себя с ним. Будь на ее месте другая баба — ей бы уже был преподан жесткий урок. А Суркова ничего — ушла с сыном. Так может дело в ребенке? Может он мешает сорваться и выпустить внутреннего зверя?
Он попытался представить ситуацию без Никиты. Поплатилась бы за свою дерзость Маша, не будь дома малого? Пришлось признать, что нет. Он бы не смог. А почему не смог — непонятно. Да что такого в этой пигалице? Красавицей не назовешь. Да и фигура далека от идеала — все-таки рожавшая женщина. Но все же он грезит о сексе с ней. И если раньше Ветров искренне считал, что дело только в его неоконченном деле двухлетней давности, то теперь… Теперь становилось ясно, что нет. Будь это так — он бы уже уложил ее на лопатки и отправил восвояси.