Образ Макса так и не выветрился из головы. Все чаще она задумывалась — вдруг Наташа ошиблась, вдруг у них могло бы что-то получиться? В такие моменты на душе было так грустно, что ничто не радовало. Хотелось забраться под одеяло, закрыть глаза и отмотать время. Единственным якорем, не позволявшим скатиться в полное уныние, был Никита. Ему очень понравилось в новом саду. Он с восторгом делился как много там игрушек, сколько интересного им рассказывают. И это перевешивало все сомнения. В конце концов она жила ради него.
Сегодня у начальника утром был назначена важная встреча, и он просил приехать пораньше, чтобы подготовить нужные документы и переговорную. Поэтому тянуться было некогда. Разбудив ребенка, Маша быстро приготовила завтрак и убежала собираться, пока сын ел. Отведя его в сад, она отправилась на работу.
Идя по улице, Маша невольно разглядывала новогодние украшения, развешанные повсюду. В городе царил предновогодний дух — даже в восемь утра некоторые несли елки и подарочные пакеты. Добравшись до рабочего места, молодая женщина сняла пальто и убрала сумку под стол.
Оглянувшись, она заметила, что свет в кабинете шефа уже горел. Видимо, встреча и правда была важной. Обычно раньше девяти он в офисе не появлялся. Приготовив кофе, Мария постучалась в дверь.
— Войдите!
— Доброе утро, — поздоровалась она, входя в кабинет. — Ваш кофе.
— А, Маша, спасибо, — кивнул Викентий Павлович. — Рано ты сегодня.
— Так вы же просили документы приготовить.
— Да, да. Принесешь их в десять в третью переговорную.
— Подготовить третью? — удивилась она.
— Нет, нет. Ольга сама все сделает. С тебя только документы, — ответил мужчина.
Суркова кивнула и покинула кабинет.
Время до встречи пролетело довольно быстро — она едва успела допечатать необходимое. Разложив бумаги по темам, она отправилась в переговорную. Дверь была приоткрыта, и Маша чуть приостановилась, осторожно постучав — шеф разговаривал с клиентом, стоявшим к ней спиной.
А затем он обернулся...
***
Макс всегда ненавидел осень. Это было самое тоскливое время. Единственное, что спасало от хандры — работа. Но в этом году не помогало даже она. Уже выпал снег, уже был на подходе очередной Новый год, а в груди все равно противно тянуло. С того дня, как пропала Маша, его жизнь неуловимо изменилась. Казалось, все то же самое — работа, бизнес, конкуренты. Но в то же время пропало что-то очень важное. Лишь с уходом Сурковой он понял, как много места та занимала в его жизни, в его сердце.
Поначалу хотел броситься за ней и достать из-под земли. Но сестра отговорила, напомнив, что предупреждала не трогать девчонку. Случившееся не укладывалось в голове — ведь они провели вместе чудесную ночь, и Маша казалась довольной. Ничто не предвещало беды. Неужели он что-то упустил? Не заметил, что она не была с ним счастлива? Не будь между ними их самой первой встречи, он бы нашел ее. Нашел и заставил объяснить все. Но она была. Его ошибка.
Только тогда он по-настоящему осознал, о чем говорила Наташа, о чем предупреждала его. Он попытался излечить Марию, стать для нее близким, но не вышло. Она все же ушла. Сделала выбор, показав свое истинное отношение. Будь это кто-то другой, он бы уже расплачивался за обман. Но не она. Ее жестокое пожелание сбылось — она сумела поставить его на колени, заставила страдать. И он не мог корить ее за это. Потому что считал, что заслужил.
Поэтому смирился. Учился жить без нее, без Никиты, вечно бегающего по дому. Первую неделю пил беспробудно, заливая отчаяние и боль. Наташка не вылезала от него, но он лишь кричал на нее, выгонял и обещал лишить поддержки. На вторую неделю приехал Слава и заявил, что дал достаточно времени, чтобы прийти в себя.
И, наверное, он бы пил и дальше, если бы не звонок из Москвы. Его друг, его наставник — Игнат Владимирович Сергеев за десять минут прочистил мозги так, что к бутылке Ветров больше не притронулся. Вспомнил зачем вернулся в родной город и что должен довести до конца.
С того дня он полностью погрузился в работу. Отчасти был даже рад, что Маша уехала — останься она рядом с ним и неизбежно оказалась бы в опасности — ведь то, что он собирался провернуть не могло пройти гладко. И оно не прошло — сначала Баринов попытался всеми правдами и неправдами получить свои акции обратно, затем он рвал и метал, когда узнал, что Макс решил перепрофилировать их нелегальный бизнес, полностью перекрыв наркотранзит. Остальные участники процесса во главе с Лариным тоже были недовольны — ведь деньги были немалые, а с совестью все уже давно договорились. Только Ястребов с Мишиным выступили на стороне Максимилиана и помогли своевременно прикрыть линию. Все это время прошло в таком напряжении, что только одинокими вечерами у него было время, чтобы предаваться личному горю.