— Это может немного подождать? — сделал последнюю попытку спастись он.
— Разумеется! Если вы хотите произвести именно такое впечатление на ожидающих вас солдат, можете не спешить.
Проклиная все на свете, Артур просунул руки в поданный ему лисицей парадный камзол. Живот издал жалобную трель и замолчал, подавленный гнетом вселенской печали. Когда они залезли в ожидающую карету, внутри их уже встречала мрачная Хетем. Лучезарная холодно ответила на приветствие и отвернулась к окну, любуясь следами погромов.
«Хорошо, хоть тела успели убрать с улиц, не так мрачно выглядит», — Артур криво усмехнулся: он пробыл в новом мире совсем недолго и уже успел привыкнуть к мертвецам. Теперь он шагал со смертью рука об руку, а не покорно ждал ее прихода.
Путь оказался недолог — на площади перед ратушей построили помост с виселицами — так сказать, и сцена и место казни, «два в одном». Для Артура поставили небольшой трон, а его каддэям и Комаровскому достались стулья из минской резиденции штатгальтера. Приручитель еще успел подумать о нецелевом расходовании места в их поезде, как граф начал произносить речь:
— Воины! Сограждане! Братья! С божьей помощью и императорской милостью мы освободили Мозырь от мятежников!
Гвардейцы выстроились в каре вокруг помоста, и Артур мог видеть только их спины, но и они казались ему достаточно торжественными. Смешавшиеся в толпу обычные солдаты и граждане Мозыря ликовали вполне искренне — город вошел в состав империи почти столетие назад, и мятежные настроения угасли в нем вместе с рождением новых поколений.
— Сей великий подвиг навсегда войдет в страницы истории России! И сегодня Его Высочество Артур Романов, наследный принц нашей великой империи, воздаст почести и справедливые награды героям!
По толпе пронесся недоуменный гул. Почти никто ранее не слышал ни о каком Артуре Романове.
«Это что, мне самому придумывать, кого чем наградить?»
— «Хозяин, спуститесь вниз, секретарь Комаровского все подготовил», — тут же пришла на помощь Ари.
Мысленно поблагодарив кицунэ, приручитель подошел к столу. Степенный мужчина в форме без знаков отличий развернул перед юношей список, исперщенный витиеватыми буквами.
— Поручик Ржевский! — весело воскликнул Артур, с трудом сдерживая рвущийся смех. Сей персонаж был ему прекрасно знаком и горячо любим — всевозможные анекдоты из интернета хоть немного скрашивали долгие бессонные ночи в больничной палате.
Браво промаршировавший к принцу офицер выделялся среди своих сослуживцев крохотными усиками под носом и аккуратной короткой стрижкой. Судя по слегка смазливому лицу, он пользовался большой популярностью у дам, чем только увеличил размеры улыбки Артура.
Впрочем, толпа позитивно восприняла веселье принца — впечатлительные люди сразу зашептали, что не время печалиться, наоборот, нужно концентрироваться на хорошем, а плохое оставить позади.
Пожаловав бравому поручику Орден Георгия третьей степени за доблестную оборону санитарного вагона и убийство трех волколаков, Артур положил начало длинной очереди. Комаровский не только был опытным воином и отличным стратегом, но и никогда не скупился на боевые награды, за что его всегда почитали и любили подчиненные. Единственный орден вручили доблестному поручику, зато офицерам помладше досталось немало медалей «за взятие Мозыря», а лучшим солдатам выдали по серебряному червонцу и увольнительной после подавления мятежа. Возвращаясь в строй, отличившиеся гвардейцы получали от своих сослуживцев град хлопков по спине и требований немедленной проставы.
Под конец Артур здорово охрип, ноги онемели из-за необходимости стоять на месте несколько часов подряд, мочевой пузырь жалобно ныл, а желудок, казалось, начал переваривать самого себя. Поэтому когда очередь награждаемых подошла к концу, а Комаровский велел перейти к следующему этапу, многие заметили полный праведного гнева взгляд будущего императора. Но поняли, конечно, по-своему.
— Ох и суров наш правитель… — пронесся по площади первый шепоток.
— Цыц! Сейчас на троне никого… — сразу же нашелся какой-то зануда.
— Побойтесь богов! Не отдавать же власть отцеубийце! — запричитала женщина.
— Покончим с этим! — Артур ударил кулаком по столу, заставив толпу замолчать. Грозно (как он надеялся) нахмурившись, юноша приказал: — Ведите осужденных!
К счастью, процедура ожидалась недолгой, ведь будущему императору не пристало судить обычных мятежников, для принца оставили немногочисленную верхушку. Гвардейцы как следует поработали над пленными — их лица превратились в сплошное месиво, было совершенно невозможно определить возраст и внешность арестанта.
— Войцех Краут, шаг вперед! — Артур прочитал первое имя в новом списке, поданном секретарем. В шеренге пленных никто не сдвинулся с места. Повинуясь поднятой брови принца, парочка конвоиров ударила прикладами по спине названного мужчины. — Ты обвиняешься в мятеже против короны. Судя по показаниям, ты командовал двумя взводами и руководил погромом ремесленного квартала. Есть что сказать в свое оправдание?
— Смилуйтесь, царь-батюшка! — Войцех повалился на землю и неклюже завозился перед сапогами приручителя, завывая тонким голосом: — Они в село к нам пришли! Всех мужчин забрали и приказали воевать за них, иначе наши семьи перебьют, скотину угонят, избы сожгут!
— Брешет он все! — раздался возмущенный крик из толпы. Повинуясь знаку принца, солдаты быстро разыскали смельчака. Им оказался парень примерно одного возраста с самим Артуром, едва перешагнувшим второй десяток лет. — Тех, кого насильно забирали, над нами не ставили! Нам и оружие не выдавали, пока совсем не прижало! Заставляли дерьмо за ними убирать и еду таскать!
— Ты что, из бывших мятежников? — Артур потрясенно уставился на крикуна. — Как зовут?
— Яном кличут, вашвысочество! Да, он правду сказал, нас таких много собрали. Меня допросили, признали невинным и отпустили на все четыре стороны. — Он задрал нос и смело посмотрел на молчаливую толпу. — Насильно меня к вам затащили, люди добрые, сам бы в жизни не пришел!
— А чего так? — искренне возмутился кто-то из задних рядов. — У нас город загляденье! На зависть многим!
Раздавшийся смех разрядил обстановку, бывшему мятежнику явно ничего не угрожало. Переждав бурю веселья, Артур поднял руку, призывая всех к молчанию. И ему подчинились.
— Войцех Краут, народный суд постановил, что ты все брешешь. — Прежде чем продолжить, он позволил мозырчанам и солдатам еще немного посмеяться. — За мятеж против нашей империи ты приговариваешься к казни через повешение. Приговор привести в исполнение незамедлительно!
В забившегося в ужасе мужчину полетели камни, плевки и проклятья. Парочка солдат подхватила под плечи и поволокла к виселице. Сопротивление со связанными руками никак не замедлило казнь, и вскоре первый мятежник нашел свое последнее пристанище в петле.
— Следующий у нас Франтишек Новак. — Артур усмехнулся, вживаясь в роль судьи. — Сам выйдешь или помочь?
Второму пленному тоже пришлось «помогать» прикладами. Он умоляюще воздел к принцу сложенные ладони:
— Смилуйтесь, Ваше Высочество! Единым богом молю! — По толпе пролетел дружный гул неодобрения, в спину мятежника сплошным градом полетели объедки и камни. — Ай! Пощады, пощады! Больно же!
— Отставить! — стоило Артуру гаркнуть, как на площади разом воцарился порядок. — Франтишек Новак, ты обвиняешься в мятеже против империи. Есть что сказать в свое оправдание?
— Жрать хотелось страшно, Ваше Высочество! Хлеб с картоплей поперек горла уже! А они разные яства обещали! — умоляющий тон сменился на мечтательный, Франтишек разве что не цокал языком на каждом слове: — Пахлаву! Вино! Баб!
— То есть ты из-за пахлавы, вина и баб предал свое отечество?! — нарочито возмущенно прокричал приручитель. — В петлю!
Примерно в таком духе прошел суд еще над четырьмя мятежниками. Седьмой, в отличие от предыдущих, признался во всех преступлениях и покаялся, за что получил смягчение приговора с заменой казни на каторгу. Народ оценил милосердие правителя бурными овациями, Артур в который раз поднял ладонь, успокаивая толпу. По примеру счастливчика остальные наперебой принялись каяться и сдавать друг друга, но приручитель не чуял в них раскаяния и недрогнувшей рукой отправлял мятежников в петлю. Народное одобрение пьянило, он ощущал себя артистом посреди удачного выступления, к тому же скорый конец очереди внушал оптимизм — Комаровский обещал устроить настоящее пиршество сразу после суда.