Я и сама себе не верю. Если бы хватило смелости, то давно бы раскрыла свой секрет, но…
Слабость, страх и жалость к себе не позволяют играть честно и открыто. Хотя, какая тут игра?
Я запуталась в собственных мыслях…
Прощаюсь с подругой и, собрав всю волю в кулак, решаю спуститься к Каримову. От волнения сводит внутренности и в горле пересыхает. Сталкиваемся в гостиной. Он входит внутрь, а я застываю около перил, сжимая их пальцами. Взгляд у Арсения темный и совсем не радостный. Я должна что-то сказать и нарушить тишину между нами, только язык не поворачивается.
— Пить хочу, — вместо обещанных откровений вылетают лишь эти слова, на что Каримов кивает.
Без высказываний идет в кухню. Я за ним.
Включает свет, снимает куртку и бросает ее на стул. Осматриваюсь, словно впервые вижу. Я настолько была погружена в мысли о побеге, что не оценила обстановку вокруг.
Домик ведь идеальный. Я очень мечтала оказаться за городом вместе с Арсением, чтобы мы устроили медовый месяц без лишних глаз, уединились и…
— Спасибо, — становится неловко от того, что Арсений ухаживает за мной, протягивая стакан с водой.
Делаю глоток, пока он возится с кофемашиной. Задумчивый. Напряжен, как оголенный провод. Кажется, если протяну руку и слегка коснусь его, то упаду на пол, пораженная током.
— Мне нужна моя сумка, Арсений, — сажусь на стул. — Отдай, пожалуйста.
— Новая схема, — усмехается, наливая кофе в чашки. — Не прокатит.
Шумно выдыхаю. Чувство вины отходит на второй план. Несколько слов, и я вновь горю желанием сбежать от него. Настойчивый и упертый Кар-Кар.
— Нет схем. Просто нужны мои вещи.
Двигает чашку с ароматным кофе ко мне. Уязвимости больше нет в его глазах. Только вызов и уверенность в себе. Когда-то мне это очень понравилось. И сейчас в районе солнечного сплетения разливается тепло. Как же взять себя в руки?
— Арс… Никуда я не денусь.
Кроме телефона, там нет ничего для побега.
— Сомневаюсь, — не спешит отдавать сумку. — Пока без кнута и других опасных предметов в твоих руках, Любава, а то ты настолько непредсказуема, что ебнешь мне и пряником.
13
Кар-Кар
Спал на диване в гостиной, чтобы не соблазняться на прелести Петровой.
Хочется, да.
Колом стоит на нее, ничего не поделаешь.
Но в нашем случае стоит помариновать, иначе случится страстный трах, после которого Любава меня к себе в душу не пустит, а мне очень нужно в ее душу. В тело, конечно, тоже. Особенно сейчас с утра, когда организму не объяснишь моральных ограничений.
Приходится встретить день под струями холодной воды. Бодрит нереально.
В спальню заходить не спешу, а надо бы. Пока Люба мирно спала, я снова воспользовался наручниками. А как иначе? Доверия к даме сердца у меня теперь нет.
Успокоив свой организм, поднимаюсь наверх и вхожу в комнату. Встречает меня ненавидящим взглядом. Вся взъерошенная и привлекательная спросонья.
— Ненавижу тебя, — выталкивает нехотя, когда освобождаю ее хрупкое запястье от захвата, и скрывается в ванной комнате.
Жду возвращения. На сегодня у меня есть планы, и она их связующая часть.
— Не знаю, на что ты надеешься, Каримов, но после такого…
— Не надеюсь, Любава, — хмыкаю, впитывая каждую ее реакцию, а они вкусные, как ни крути. — Я знаю, что моей будешь. Лучше сдавайся.
Крутит головой в знак протеста. Поджав губы, прищуривается и задирает нос. Подхожу к ней, цепляю локон и наслаждаюсь его мягкостью. Было время, когда просыпался и пропускал через пальцы ее волосы, дышал ими, как умалишенный. Хочу вернуть счастливые моменты. Ее хочу полностью.
— Что сегодня? Опять походы по магазинам, и я вместо ручной собачонки?
До ручной ей далеко. Разве что в моих воспоминаниях. Собачонка – не то определение, под которое подходит Петрова. Скорее я – ее ручная псина, которая всячески привлекает внимание хозяйки.
— Можем повторить, если есть желание, но я планировал провести день иначе.
— Хм, и как же?
Смотрит на меня с подозрением. Грудная клетка поднимается и опускается все чаще. Мои попытки вдохнуть нормально каждый раз проходят со скрежетом. Взрослые люди уже бы трахались, а мы, оказывается, дети.
— Ты же любишь готовить, — хмыкаю, припоминая попытки Петровой поразить меня шедеврами кулинарии. — Сегодня мы отдыхаем, Любава.
— Я не хочу отдыхать, — складывает руки на груди.
— Придется.
— Ты не можешь меня заставить.
Спорное утверждение. Заставить можно любого, но все же предпочтительнее добровольное участие.