— Сейчас никто так не считает.
Ну, или большинство.
— Никто меня не интересует. Я о вас говорю. Или ты не уверен, что ваша связь на всю жизнь? Зачем тогда жениться и голову девчонке морочить?
— Ба, перестань. Знаешь же, как я к Любаве отношусь.
— Знаю, но почему тогда скромный праздник? Надо же родственников собрать, на стол накрыть. Все по традициям сделать.
— По традициям не получится.
Не невинные, чтобы устраивать цирк и приглашать клоунов. Наше событие. Нам и решать, как его проводить и с кем.
Я и сам не представляю, как быть самими собой перед людьми, которых я видел раз в жизни. В детстве. Родственников. Да, мне мой молодняк роднее, как будто мои дети все.
— Смирись, бабуль. И с выбором моим, и со свадьбой. Роспись тихая, праздник тоже.
— Нельзя так. Пожалеете, помяни мое слово.
— А у вас с дедом прям пир горой был? — хмыкаю, вспоминая фотографии.
Скромно у них все прошло.
— Ты не сравнивай. Время не то, да и против нас все были.
Тесто так и летает по столу. То руками его насилует, то скалкой. Дожевываю пирог, посматривая в окно. Там в беседке маман беседует с Петровой. Вроде и решили все, но я переживаю, что наговорит ей чего лишнего, а Любава надумает от себя, как умеет. Ее фантазия такая. Бурная. В постели хорошо и на работе креативной, а вот в быту одни проблемы.
— Что с детьми? Лечится?
Хмурюсь. Вот как им доступно объяснить, что к нам не стоит лезть.
— Решим.
— Решат они, — громко впечатывает комок прямо в столешницу и вздыхает. — Помнишь, Митиных?
Какой резкий переход.
— Допустим.
— Жили напротив нас. Ты с сыном их дружил, Вовчиком.
Было дело. Только давно.
— Встретила его?
Дружили мы недолго, пока не переехали. Хороший пацан был. За справедливость топил, за нее же и огребал от других. Мелкий, дрыщевый. Я защищал, как мог.
— Не его, а Зинку.
Это, наверное, баба Зина. Рядом с нами жила.
— И? Какие новости?
— Помер Вовчик.
Жаль.
— Как?
— Нелепо и случайно, как у нас и бывает. Разбираться ведь никто не станет. Я к чему начала, — впивается в меня цепким взглядом. — Сын у него остался. Десяти лет нет. Мать спивается и по мужикам таскается. Деды и бабки померли. Забрал бы ты его Арсений.
Удивленно округляю глаза. Нет, я думал о таком варианте, но, чтобы из дома малютки.
— Ты на меня так не смотри. Мальчик хороший. Видела его. По дому все делает. Мать свою непутевую досматривает. Опека уже предупреждала. Попадет в детдом, и что? Свой же почти.
— Не только мне решать.
— Взял бы Любу и съездил к ним. Со стороны глянь. Я плохого не посоветую, — снова начинает тесто месить. — Твоя на него только посмотрит и полюбит, — усмехается.
— Почему это?
— Узнаешь, — улыбается. — Спасай свою зазнобу, а то Инесса все соки из нее выпьет.
Поднимаюсь. Надо идти к беседке.
Тут бабуля права. Моя мать и не на такое способна.
33
Любава
Пригород. Весна уже вступает полноценно в свои права. Я сижу на пассажирском. Арс за рулем. Стекло опущено, и в салон залетает свежий воздух. Меня расплющивает от эмоций, которые я испытываю. Только слишком серьезный Каримов смущает. Не знаю, куда мы едем и зачем. Не сказал. Волнения не испытываю. Я ему доверяю. Иначе никак после всего, через что мы прошли, благодаря моим страхам.
Знакомство с его семьей оказалось огромным шоком. Его мать, Инесса Петровна, приняла мою сторону. По крайней мере, защищала меня так, что я подумала, а чья она мать, его или моя? Хах. Хорошая женщина и придерживается современных взглядом. Остальные больше помешаны на семейных традициях и общаются порой сквозь зубы с подобающим высокомерием.
— В кафе заглянем?
Киваю. Я не против остановки и кофе. Каримов, пока я потягиваю бодрящий, затаривается так, что у меня округляются глаза.
— Ты решил устроить гастрономическую смерть?
Усмехается, кидая пакеты на задние сиденья. Сев за руль, не спешит, словно думает о чем-то.
— Так, Каримов, я тебя уже изучила. Говори, что тебя беспокоит.
Прищуриваюсь, наблюдая за реакцией. Скрывает от меня что-то, но не криминальное.
— Я лучше покажу, — отъезжает от кафе.
Я нетерпеливо стучу пальцами по бумажном к стаканчику. Что не так?
Мы разговаривали с Машкой про ЭКО. Не знаю, готова ли я, но попробовать стоит. После свадьбы, когда все устаканится, и моя нервная система будет находиться в состоянии покоя. Значит, тревожит его не предстоящие испытания. Тогда что?