Ему не нравится. Вижу, как пальцами назад челку отбрасывает. Везу в парикмахерскую. Без лишних вопросов садится на стул и смотрит в зеркало.
Оставляю его там, а сам иду за бургерами. Беру ему с двумя котлетами. Сам-то не скажет, что голодный. После тренировок нужно вкинуть еды, иначе совсем тощий будет.
Когда возвращаюсь, парнишку уже не узнать. От волос один намек, но по глазам сразу заметно – ему нравится. Расплачиваюсь и вручаю бургер. Садимся в машину. Жует с аппетитом, да и я тоже.
— С собой возьмешь? — киваю на пакет с едой.
— Нет. Наелся, — косится и сглатывает.
И причина отказа другая. Точно не сытость.
— Зачем вы приезжаете? — лупит в лоб, пока я расслабляюсь. — Не заберете ведь.
— С чего ты взял?
— Слышал, — поворачивается ко мне лицом, — как мамка приходила.
Блядь… Скриплю зубами. Ну на кой хер он ей?
— И? Сам-то ты куда хочешь? Домой опять?
— Нет, — прищуривается. — В кадетское хочу. С проживанием. Там есть программа для таких.
— Каких?
— Как я, — отворачивается.
— Кто сказал?
— Костя.
Ну, Суворов, язык бы тебе оторвать!
Костя. Ему бы самому повторно в кадетское.
— Там режим жесткий. Уверен, что выдержишь?
Хмыкает. Ответа нет. Доедаю свой бургер, размышляя о его словах.
— Сначала усыновление, а потом и про кадетское подумаем.
Скрипит зубами.
Ничего. Люба тебя отогреет.
А с мамашей непутевой я сам разберусь.
Эпилог
Два года спустя
Любава
У меня трясутся руки. И резко накатывает аритмия, хотя мне нельзя волноваться. Теперь.
Провожу по животу рукой и вздыхаю. Нет, не с сожалением, а с радостью. Процедура ЭКО прошла успешно. Во мне маленький Каримов или Каримова. От гордости и счастья вот-вот лопну.
Сижу в машине и смиренно жду своих мужчин.
У Ивана сегодня важное событие – соревнования по боксу. За год он подрос. И я сейчас не только про рост говорю. Сын во всем подтянулся. Улыбается все так же мало, но хотя бы иногда, а не как в первые дни. Очень тяжело было найти с ним контакт. Я и сейчас не перестаю.
Надеюсь, что новость о еще одном ребенке в доме не станет для него печальной. Не хочу терять доверие Ивана.
А еще не могу смотреть, как его мутузят на ринге. В таком возрасте, конечно, нет жести. Мы же не в подпольную организацию его отдали. Только желание схватить и утащить Ваню подальше от драк очень велико, да и сердце у меня не каменное. Каждый раз разрывается. Решили, что на бои я смотреть не буду. Пока точно.
Ребята появляются через минут пятнадцать. Ваня румяный и довольный. Каримов улыбается.
— Первое место, — сразу сообщает Арс, садясь за руль.
— Я сам хотел сказать.
Иван вытаскивает медаль из кармана и отдает мне. Принимаю. Вожу пальцами по цифре. Не верится, что все происходит со мной. Иногда кажется, что Ваня – мой сын, родной, просто потерянный во времени.
— Михалыч хотел оставить у себя в кабинете.
— Да? А ты забрал?
Удивляюсь. Иван не гонится за медалями и кубками. Для него важен сам факт участия в соревнованиях.
— Я сказал, что для матери.
Ох… Неловко становится, что держу. Протягиваю ему обратно с улыбкой, которую приходится выжимать. Не зря же он ухаживал и присматривал за пьяной мамкой.
— Для тебя вообще-то, — хмурится.
У меня аж голос пропадает. Только рот открываю и беспомощно смотрю на Каримова. Тот с улыбкой пожимает плечами и заводит мотор.
Куда едем, не спрашиваю. Слишком ошарашенно таким подарком.
— Нас уже ждут.
Арс хмыкает на мои поднятые брови.
— Я к Людмиле Ивановне хотел, — доносится с задних сидений.
У Ваньки с бабушкой Арсения особая связь. Та его любит безумно. Я ее понимаю. Этот мальчик всех к себе притягивает. Несмотря, что постоянно хмурится, сердцем очень добрый.
— Вань, а ты бы сестру или брата хотел?
Хочется зажмуриться в ожидании ответа.
Самое страшное для меня, что Иван подумает о своей ненужности. Родной по крови ребенок ничего не должен изменить в нашем укладе и в чувствах к нему. Молчит. Долго. Переглядываемся с Каримовым.
Нет. Я не жалею, что Ваня в нашей семье. Но важно, чтобы и он это понимал.
— Беременна?
Очень хмурый. От его взгляда по спине пробегает холодок.
— Обратно меня отдать хотите?
— Нет, — тут же поворачиваюсь к нему, насколько позволяет ремень безопасности. — Что ты?! Я… Мы просто…