Каждое движение — захват меня в плен. И с каждым новым толчком я чувствую, как внутри натягивается что-то тонкое, звенящее, готовое взорваться в любой момент.
— Ты моя, Зойлин. Слышишь?
И я не просто слышу — я чувствую, как он забирает меня, оставляя мне только дыхание, стон и всё разгорающееся приближение к первому настоящему оргазму.
— Ты хочешь кончить, моя сладкая девочка? — его голос у самого уха, горячий, хриплый, почти рычащий.
Я только стону в ответ, полностью потеряв контроль над телом, разумом, дыханием.
— Ещё рано, — усмехается он и вдруг переворачивает меня на живот, легко, уверенно, будто я ничего не вешу.
Я всхлипываю — не от страха, а от острого ожидания, от жара, который не утихает, а только растёт.
Он хмыкает, скользит рукой по спине, по бокам, и затем стаскивает с меня остатки одежды, рвёт, то, что не смог снять и выкидывает куда-то.
— Вот так лучше, — выдыхает он. — Когда ты голая. Вся. Только для меня.
Он ставит меня на четвереньки, и я послушно подчиняюсь, вся дрожа.
Его руки на моих бёдрах, тёплые, крепкие. Он раздвигает мои ноги шире, так, как нужно ему.
Я чувствую себя открытой, уязвимой… и ужасно возбуждённой.
— Чувствуешь? — его головка скользит по моим влажным складочкам. — Так я войду в тебя ещё глубже, девочка.
И он входит.
Сзади. Глубоко. До конца.
Толчок — точный, резкий. Я вскрикиваю, почти теряя дыхание.
Он начинает двигаться, мощно, с яростным ритмом. Его тело — сплошной жар, напряжение и сила. Он трахает меня, и в этом нет грубости. Есть намерение, владение, уверенность мужчины, который знает, что делает.
Моя спина выгибается. Грудь касается простыней. Голова откинута назад. Я стону без конца, захлёбываясь от того, как он заполняет меня снова и снова, всё глубже, всё ярче.
Он не отпускает. Он забирает меня полностью.
— Я научу тебя, Зойлин, как отдаваться мужчине так, чтобы наслаждаться каждой секундой, — шепчет он, всё ещё внутри, всё ещё двигаясь жадно, точно, будто в ритме моего собственного сердца.
Он сжимает мою грудь, туго, жёстко, заставляя вскрикнуть от удовольствия, и тут же гладит ладонью спину, проводя по позвоночнику, от крестца вверх. Прикосновение — будто огонь по коже.
А потом…
Его пальцы обхватывают мою шею. Твёрдо, но без боли. И тянут меня на себя.
Я вскрикиваю и поднимаюсь на колени, опираясь только на него, прижимаясь спиной к его груди.
Он — за моей спиной, высокий, горячий, удерживающий, как стена.
Я вся дрожу, а он… трахает меня, жадно, сдержанно, но с такой яростью, как будто каждый толчок выжигает на мне метку.
Его рука — на моей груди, другая всё ещё у горла. Он удерживает меня, не даёт упасть, даже когда ноги уже не держат.
— Готова? — шепчет он мне в ухо. Его голос — вибрация прямо в кости.
— Да, да… — уже не голос, а хрип, стон, мольба.
И тогда он опускает руку вниз, ловко, точно, и нажимает на мой клитор пальцами — ровно в такт своим толчкам.
Я вскрикиваю, выгибаясь в его объятиях. Всё внутри взрывается, я трепещу, трясусь, кончаю ярко, как будто мир сгорает и рождается заново прямо внутри меня.
— Вот так, девочка. Вот она, ты настоящая.
Я схлипываю, тело больше не держит, и, кажется, всё же падаю вперёд, прямо на простыни — вся мокрая, дрожащая, опустошённая и совершенно живая.
Глава 6
Я едва успеваю вдохнуть, упав на простыни, всё тело сотрясается в послевкусии, а он не даёт мне уйти далеко.
Переворачивает меня на спину, легко, словно я совсем невесомая. Его взгляд пылает жаром, лицом скользит по моему, и, не сказав ни слова, он входит в меня снова.
— Я не закончил, — шепчет. — Ты должна знать, каково это — быть полностью моей.
И я вскрикиваю, потому что тело уже на пределе, но он проникает легко — я вся влажная, открытая, пульсирующая, словно созданная только для него.
На этот раз он движется размашисто, жадно, глубоко, с каждой секундой захватывая всё больше и больше. Его бёдра ударяются в мои, его руки держат меня крепко, почти не давая шевельнуться.
— Смотри на меня, Зойлин. Смотри, как я беру тебя.
Я смотрю. И это — больше, чем просто секс. Это — стихия, в которую я проваливаюсь с головой.
Он стоит на краю, и я чувствую, как напряжение в его теле нарастает, как дыхание становится рваным.
— Готова принять меня? — хрипло выдыхает он.
Я только киваю, судорожно хватаясь за его спину.
И тогда он входит до конца, делает ещё два мощных толчка — и кончает прямо в меня, горячо, сильно, ударяя волной спермы глубоко внутрь. И это — новая вспышка, новый оргазм, срывающийся с меня, рвущийся наружу вместе с криком, дыханием, всей мной.