— Патриархальный. Женщины были там… послушными. Но любимыми. Им не приказывали с плеткой в руке. О них заботились. Им пели песни. Их защищали. Я не говорю, что это был идеальный мир. Но он был наш.
— А как давно ты здесь? — прошептала я, ощущая, как от его слов в груди поднимается странное, щемящее чувство.
— Пару лет уже. Меня затянуло сюда резко. И когда я понял, куда попал… был в ярости. Потому что не понимал, что сделало местных женщин такими... Но я научился тут жить, никому не причинял зла. Особенно женщинам. Это было… против всего, во что я верил.
Он обнял меня чуть крепче, и я почувствовала, как напряглись мышцы на его руках.
— Я долго не попадался. Двигался осторожно. Но недавно меня поймали. Бывает.
Он не добавил «увы» — но оно повисло между нами. И тогда я тихо спросила:
— И что теперь?
Он не сразу ответил. Пальцы его медленно, почти лениво, скользнули по ткани на моём бедре, задержались на внутренней части ноги, а большой палец провел по трусикам.
— Теперь?.. — Его голос стал ниже. — Теперь я здесь. С тобой. И, если честно… меня это почти устраивает.
Я встретилась с ним взглядом. Его глаза были темны от желания и какой-то скрытой надежды.
Он смотрел долго. Слишком долго. Словно искал во мне что-то. Или уже нашёл — и не мог поверить.
— Как тебе удалось… остаться такой светлой в этом мире? — тихо спросил он, почти шёпотом.
Я вздрогнула. От слов, от интонации. От того, как он это сказал — с удивлением, с лёгкой грустью… и нежностью.
— Я не уверена, что я светлая, — прошептала я, глядя в его глаза. — Просто... стараюсь остаться собой…
Он кивнул. Медленно. Как будто эти слова попали куда-то глубоко.
А потом он наклонился и поцеловал меня.
Глава 8
Он поцеловал меня резко. Без предупреждения, без вопросов. Просто взял — как своё. Как будто не сомневался ни на секунду, что имеет на это право.
Его рука легла на затылок, сжала волосы, заставляя меня запрокинуть голову, и губы впились в мои жадно, хищно, глубоко. Поцелуй был не о нежности. О том, что я теперь его — вся, без остатка.
Я задохнулась от этого напора, но не отпрянула. Напротив — мне вдруг захотелось этой силы. Захотелось, чтобы он держал крепче. Чтобы целовал до онемения губ, до дрожи в коленях. И он это почувствовал.
Он рычал, будто злился на собственное желание, но продолжал — без перерыва, не давая мне и шанса выдохнуть. Его язык проник в мой рот, уверенно, с нажимом, как будто и тут он хотел оставить свой след. Его пальцы на затылке крепко держали меня, не позволяя сбежать. Будто я и правда принадлежала ему.
Я застонала в губы — от жара, от желания, от шока. Он тут же ответил на стон ещё более грубым движением.
Его поцелуй стал ещё яростнее, жаднее, как будто ему нужно было стереть всё, что было до него, и переписать заново — только собой.
— Мы сейчас сделаем домашку ещё раз, — прорычал он мне в губы, хрипло, с хищной усмешкой, пока его рука уже сжимала мою грудь. — На этот раз ты точно запомнишь, как надо.
Я вздрогнула. Его слова, горячее дыхание, пульсация между ног — всё внутри начало плавиться, подгибаться под него. Но в какой-то момент… я очнулась.
— Нет, — выдохнула я, резко отстраняясь. — Подожди.
Он не остановил меня, но и не отступил. Просто смотрел — тяжело, пристально, как зверь, которого держат на цепи. Его глаза вспыхивали. Грудь вздымалась от желания. И я знала: стоит мне дрогнуть — он сорвётся.
— Почему нет? — его голос стал низким, почти мурлыкающим. — Ты же хочешь.
Он не просил доказательств. Он взял их сам.
Его ладонь скользнула вниз, по бедру, подол платья приподнялся, и пальцы уверенно прошлись по тонкой ткани моих трусиков в самом чувствительном месте. Легко, лениво… слишком точно. Я не успела сдержаться — тихий стон вырвался сам собой.
Он усмехнулся, хищно, удовлетворённо, будто получил подтверждение того, что знал с самого начала.
— Видишь? — прошептал, наклоняясь ближе. — Это не “не хочу”. Это ты просто боишься.
— Это… неправильно, — выдавила я, сжав пальцы в кулаки. — Я теряю контроль.
Он целовал мою шею — медленно, с нажимом, чуть прикусывая, оставляя следы. И с каждым поцелуем мне всё труднее было дышать.
— Теряй, — пробормотал он между касаниями. — Со мной можно. Я сам всё проконтролирую. До последнего стона.
От этих слов по телу пробежала волна жара, почти болезненного. Он обволакивал, как туман, как яд, как желание, от которого не спастись. И всё же… я отстранилась. Медленно. Почти с усилием.