Я нашла его ещё на второй день после того, как очнулась в этом мире. В новой жизни. В новой роли. Тогда я нашла его случайно и была этой находке невероятно рада. Сейчас пришла сама.
Озеро маленькое, круглое, почти идеально ровное. Его вода — тёмная, зеркальная, будто впитывает в себя небо. Вокруг — деревья, но не густо. Воздух свежий, тихий, и никого поблизости. Как будто этот уголок вырезан из мира.
Я дохожу до края, скидываю обувь и сразу опускаюсь на знакомую деревянную платформу, чуть выступающую из воды. Молча сажусь, свешиваю ноги — и погружаю ступни в прохладу. Вода ласково обнимает кожу, и только теперь понимаю, насколько я напряжена.
Позади, в нескольких шагах, замирают два силуэта. Тихо. Смирно. Как статуи. Только по их позам чувствуется разница: Вицер — уверенный, сильный, даже стоя в подчинении — как будто охраняет. А Тарен… просто ждёт. Слишком послушно. Слишком ровно.
Я вдыхаю, глубоко. И впервые за день позволяю себе больше не нервничать. Только смотреть на воду, слушать ветер… и пытаться понять, как дальше с этим всем жить.
Я сижу на краю деревянного настила, ноги лениво покачиваются в прохладной воде, а солнце золотит поверхность озера, превращая его в расплавленное зеркало. Воздух тих, напоён шорохом листвы и лёгким дыханием ветра, и на какое-то мгновение кажется, что мир затаился.
Я оборачиваюсь. Два силуэта застыли в ожидании. Два мужчины, две противоположности — и оба мои.
Смотрю на них и, впервые за день, позволяю себе чуть улыбнуться.
— Можете немного отдохнуть, — говорю негромко. — Мы не в учебке.
Вицер поднимает взгляд. Его глаза — внимательные, чуть прищуренные — скользят по окрестностям, будто он и вправду оценивает: безопасно ли здесь. А потом он делает шаг вперёд, второй… и опускается на траву недалеко от меня. Не слишком близко, чтобы вторгаться, но достаточно, чтобы быть рядом. Его движения неторопливы, спокойны. Он будто растворяется в пейзаже — органично, естественно.
А вот Тарен… не шелохнулся. Всё так же стоит, руки по швам, голова опущена, взгляд в землю. Статуя. Образцовый питомец. Мой питомец. Вот только я бы хотела видеть его другим…
— Тарен, — зову.
Он сразу делает шаг вперёд и замирает напротив меня. Как будто боится сделать что-то не по инструкции.
— Ты разговаривать умеешь? — спрашиваю, прищурившись.
— Да, ласса, — отвечает он негромко, голос хриплый, шершавый, как у человека, который давно не пользовался речью.
Я качаю головой. Смотрю на него — и не понимаю, что с ним делать. Он красивый. Он… правильный. Но пока — пустой. Или просто слишком хорошо натренирован, чтобы показать, что внутри.
— Плавать умеешь?
— Конечно, ласса.
— А любишь?
На этом вопросе он будто завис. Глаза всё ещё опущены, но в лице что-то мелькнуло. Словно это слово — «любишь» — поставило систему в ступор.
Я перевожу взгляд на второго.
— Вицер, а ты умеешь?
— Да, ласса, — отвечает он, и в голосе — ни капли хрипотцы, зато лень, растянутость, чуть слышная улыбка. Он будто не напрягается вовсе, развалился у озера и дышит летом.
— А ты-то любишь плавать?
— Люблю, ласса.
— Если хочешь… можешь этим и заняться.
Он кивает. Без слов, спокойно. Потом медленно встаёт, стягивает с себя одежду — не торопясь, не стесняясь. Просто как есть. Каждое движение уверенное, выверенное. Наверняка знает, что я любуюсь его рельефом и именно для этого всё и делает.
Он заходит в воду, и я провожаю его взглядом. Волны разбегаются от его тела, солнечные блики скользят по его спине, по плечам, по мокрым волосам.
И я ловлю себя на том, что просто… наслаждаюсь. Этим моментом. Этим телом. Мужчиной, который посмел вчера меня присвоить, а сегодня снова был послушным.
А Тарен всё ещё стоит. Ровно. Чётко. Без движения.
Солнце медленно скользило по воде, играя бликами на её поверхности. Воздух был густой, тёплый, наполненный ароматом трав и слабым запахом воды, прогретой до самой глубины.
Рядом, в воде, Вицер плыл неспешно, будто ленивый кот, уверенный в себе и своём теле. Иногда он фыркал, как мальчишка, смахивал мокрые пряди со лба и нырял, с лёгкостью и грацией, будто это был не мужчина, а зверь, выросший в воде. Наблюдать за ним было удивительно приятно. Он не старался — просто был собой. И именно в этом была его сила.
А Тарен всё так же стоял рядом, будто выточенный из камня. Не шевелился, не разговаривал. Просто ждал. И этим своим ожиданием как будто говорил: «Делай со мной, что хочешь.»