И я понимала — ещё чуть-чуть, и меня разорвёт на части. Прямо здесь, прижатую к этой холодной стене, под его хриплый голос и жаркие руки.
Его дыхание тяжёлое, горячее — всё ещё у моего уха. И вдруг я слышу не голос — мысли. Тёплый, хищный шёпот внутри моей головы.
«Смотри… у нашего новенького уже крепкий стояк на твои стоны, малышка. Ты ему нужна. Хочешь разморозить его? Включай в игру.»
Я едва успела вдохнуть, как он грубо отрывает меня от холодной стены. Разворачивает — и в следующую секунду я упираюсь в сильное мужское тело руками в поисках опоры. Тарен. Он застыл — но не совсем. Глаза расширены, дыхание рваное. И да, я вижу его желание, как и обещал Вицер.
Вицер держит меня между ними — одной рукой сжимает мою грудь, другой уверенно придерживает за бедро, продолжая толкаться во мне с той дикой силой, что расплавляет мозг. Я цепляюсь пальцами за плечо Тарена, чувствую, как он сдерживает себя из последних сил. Наши взгляды цепляются — и в его глазах нет ни страха, ни растерянности. Только голод. И этот голод разрывает меня ещё больше.
Глава 16
Я тянусь к нему. Прикасаюсь к губам. На этот раз он не прячется. Отвечает мне — смелее, глубже, будто ломает последнюю свою броню. Его поцелуи горячие, жадные, он целует меня так, будто всё это время только этого и ждал. А сзади Вицер, рыча мне в шею, новым толчком доводит меня до оргазма.
Я не сдерживаюсь. Стон рвётся наружу и глушится этим поцелуем. Всё тело горит — и я чувствую, как растворяюсь между ними обоими. Их тепло, их жадность, их руки, их губы — всё сливается в один сплошной удар наслаждения.
И где-то в глубине я понимаю — назад дороги точно нет.
Оргазм накрыл меня так резко, что ноги едва не подогнулись. Всё тело дрожало, выгибалось между ними — я цеплялась пальцами за плечо Тарена, сжимая его сильнее, чем собиралась. Воздуха не хватало, язык путался в жадном поцелуе, а Вицер сзади не остановился ни на секунду.
— Хороша… — выдохнул он мне в ухо, срываясь на низкий рык. — Будь моей послушной девочкой…
Его движения стали ещё грубее, настойчивее. Он держал меня так крепко, что не вырваться было даже в мыслях — и мне этого не хотелось. Я слышала только его тяжёлое дыхание и тихие стоны Тарена у своих губ. И вдруг — резкий толчок, рычащий выдох, и я почувствовала, как он кончает во мне, не сдерживая ни грамма.
Мир поплыл. Я пыталась отдышаться, зажмурилась — но его голос снова вспыхнул в голове, властный и ленивый одновременно:
«А теперь будь умницей. Стань на коленки и возьми его член в рот.»
Я распахнула глаза. Встретилась взглядом с Тареном — он смотрел на меня, всё ещё прижатый ко мне всем телом, взгляд был почти молящий и одновременно голодный.
Меня захлестнуло новым жаром. Я едва не застонала от самой этой мысли. От того, как мне хотелось увидеть, как он поддастся. Как он потеряет всё своё воспитанное послушание — и останется только он, настоящий.
Я опустилась на колени медленно. Спиной всё ещё ощущая жаркое прикосновение Вицера — он стоял позади, смотрел сверху вниз, будто оценивая каждый мой вдох, каждое движение. Его рука лениво скользнула по моим волосам, собирая их в кулак — и от этого жеста я дрогнула ещё сильнее.
Тарен застыл. Его грудь вздымалась, но он явно не понимал, чего я от него жду. Его руки дёрнулись, но он не посмел дотронуться до меня.
— Смотри на меня, — прошептала я, глядя ему прямо в глаза. Слова дались с трудом — голос дрожал от стыда, от желания, от власти, которая теперь принадлежала не только мне.
Я медленно провела ладонями по его бёдрам, почувствовала, как он весь напряжён. Спустила его штаны, в полную меру наслаждаясь его желанием. А потом коснулась его головки губами. Он вздохнул. Дрогнул. Но всё ещё смотрел на меня с этим полусломанным послушанием и растерянной нежностью.
Когда мои губы коснулись его — сначала просто лёгкий поцелуй, пробующий, — он замер окончательно. Его пальцы вцепились в край кушетки позади него так, будто он боялся двинуться. Я провела языком по горячей плоти, и в этот момент он, кажется, впервые понял что именно я делаю.
Тарен выдохнул так, будто воздуха в лёгких не осталось. Сначала было слышно только этот срывающийся, тяжёлый звук. А потом он издал короткий, низкий стон. Голодный.
А за спиной всё ещё стоял Вицер. Я чувствовала, как его пальцы крепко держат мои волосы — не больно, но так, что каждое движение, каждый наклон головы был под его контролем. Он задавал ритм. Он решал, насколько глубоко я приму ствол Тарена.