“Не останавливайся, — раздалось внутри меня его мысленно ленивое, хищное. — Хорошая девочка… ещё глубже. Я знаю, что тебе нравится.”
И я подчинилась.
Вицер чуть сильнее потянул меня за волосы, направляя. Мои губы скользнули ещё ниже, и я почувствовала, как тело Тарена дёрнулось. Его руки сжались в кулаки, но он не смел коснуться меня — только дрожал, только дышал тяжело, сдавленно, будто сам не верил, что это происходит.
Каждое движение — поглубже, чуть медленнее, потом снова настойчивее. Я слышала его низкие, срывающиеся звуки. Смотрела снизу вверх и видела, как он весь теряет своё натренированное спокойствие. Как ломается подо мной — под нами.
А внутри у меня всё горело. Жар раскатывался волной ниже живота. Дико, невыносимо сладко. Эта подчинённость — моя и Тарена одновременно. Власть Вицера — и то, как она сводит нас обоих с ума.
Ещё один рывок его ладони — и я снова взяла его глубже. Почти задохнулась от жара и удовольствия, от его напряжённого стона.
Вицер вдруг резко дёрнул меня за волосы — не больно, но так, что я с глухим выдохом оторвалась от Тарена. Мои губы были горячими, дыхание рваным. Я чувствовала, как между ног всё ещё пульсирует та самая жажда — неугомонная, голодная.
«Слушай внимательно, девочка,» — раздался в голове ленивый, но стальной голос Вицера. Он стоял за моей спиной, так близко, что я ощущала жар его тела, как вторую кожу.
«Прикажи ему кончить. Скажи это. Он не может кончить без разрешения. Только реши, малышка. Подставишь ему свой ротик? Или смешаешь мою и его сперму в своём лоне?»
Я с трудом сглотнула. Мои пальцы скользнули по бедру Тарена, тёплая кожа под ладонью дёрнулась от этого почти невинного прикосновения. И я знала — стоит мне сказать хоть слово, он послушается.
Горло пересохло. Щёки горели. А внутри — дикое, обжигающее желание раствориться между ними обоими.
Вицер не двинулся — только ещё сильнее сжал мои волосы у затылка, наклонив голову так, чтобы я смотрела прямо в глаза Тарену. Его тяжёлое дыхание касалось моей шеи, наполняя голову жаром.
«Ну?» — ленивый шёпот в голове был как шёлк с острыми нитями. «Он ждёт. Я тоже. Выбирай, Зойлин… прикажи ему.»
Глава 17
Тарен смотрел на меня снизу вверх — его взгляд уже не был пустым. Он был полон жажды, странной преданности и чего-то дикого, что я сама в нём разбудила. Его грудь тяжело вздымалась, но он не смел пошевелиться.
Я провела кончиком языка по пересохшим губам.
— Кончи… — выдохнула я, почти не веря, что слышу свой голос. — Тарен. Я хочу, чтобы ты кончил.
Его глаза расширились, дыхание сорвалось.
А за спиной Вицер тихо усмехнулся, прижимая меня к себе так крепко, что я ощущала каждую жилку его напряжённого тела.
Моё сердце билось так сильно, что казалось — сейчас вырвется наружу. Я знала, чего хочу. Тело знало. С каждой секундой жар внутри разрастался, сплетаясь с его взглядом и тёплыми пальцами Вицера на моей талии.
Я подалась ближе, провела рукой по груди Тарена, ощутила, как его мышцы под ладонью ходят волнами. Наклонилась к его уху, чувствуя, как он едва дышит.
— Я хочу тебя внутри, — выдохнула я ему горячо, почти шёпотом.
Вицер усмехнулся у меня за спиной — низко, довольным звериным рыком.
Я едва успела вдохнуть, как Вицер, всё ещё держащий мои волосы, резко развернул меня спиной к себе. Его горячая грудь сомкнулась на моей спине, ладонь легла на горло — не сжимая, но давая понять: он контролирует всё. Его нос скользнул к моей шее, вдохнул мой запах так глубоко, что у меня сами собой задрожали колени.
— Бери её, Тарен, — хрипло сказал Вицер вслух, и его голос от этого звучал ещё более диким. — Ласса же приказала.
Эти слова будто обожгли воздух. Я почувствовала, как Тарен, застывший секунду назад, отмер — послушание вернуло ему смелость. Его ладони легли мне на бёдра — большие, горячие. Он поднял меня, легко, будто я ничего не весила, и я сама обвила его талию ногами, чувствовала, как напряглись его мышцы.
Спина легла на грудь Вицера. Он прижал меня плотнее, тихо рыча у уха — его рука сжалась на моей талии, будто удерживая нас двоих в этой точке без возврата.
Тарен смотрел на меня снизу вверх — взгляд уже не был затуманенным. В нём было жадное, растерянное желание и что-то почти благодарное. Он подвёл бёдра ближе — и я ахнула, когда он вошёл в меня одним твёрдым движением. Всё внутри разошлось жаром, сладким и болезненным одновременно.