Я пошла в душ, стараясь проснуться под прохладными струями. И едва прикрыла глаза, как услышала за спиной тихий смешок — а потом его тёплые руки сомкнулись на моих плечах.
— Доброе утро, сладкая, — выдохнул он в мою шею, поцеловал так нежно, что у меня тут же дрогнули колени.
— Доброе… — буркнула я, поддавшись его рукам.
— Чего ты такая суетливая сегодня? — Вицер лениво провёл ладонью вниз, обхватил моё бедро. Его голос был ленивый, но цепкий — он уже знал, как я реагирую на каждое слово.
— Сегодня первая неделя проверок, — выдохнула я, чувствуя, как вода стекает по нам обоим. — Мне нужно будет вас обоих продемонстрировать. А я совсем вами не занималась…
— «Занималась»? — он тихо усмехнулся. — Имеешь в виду не дрессировала? — Его ладонь чуть сильнее сжала мою кожу.
— Да, Вицер. Особенно тебя.
Он прижался ко мне ещё теснее, провёл носом по моему плечу и выдохнул так низко, что у меня снова внутри всё сжалось.
— Я тебя не подведу, — сказал он спокойно, уверенно, как всегда. — Просто подумай, чего хочешь — и я изображу самого образцового раба.
Я вздохнула и фыркнула в ответ — хотелось верить. Но только развернулась, чтобы встретиться с его наглым взглядом — и тут же поймала ещё один ленивый поцелуй в висок.
— А Тарен и так образцовый. Тебе не о чем переживать, — пробормотал он, чуть усмехаясь.
Я не была так уверена. Но спорить не стала — знала, чем обычно заканчиваются мои споры с ним. Поэтому выскользнула из его рук, едва не поскользнувшись на мокром кафеле. Он хмыкнул мне вслед, а я выскочила из душа раньше, чем Вицер успел увлечь меня в свои утренние игры.
Я накинула халат на мокрое тело — даже не утруждаясь его завязать — и вышла из ванной, пока Вицер лениво усмехался мне вслед. Полуголая — и пусть. Тарен, как-никак, мой. Он уже не просто видел меня обнажённой… Он дважды был во мне. И я до сих пор не знала, кого это смущает больше — его или меня.
После того первого дня, мы с ним больше не были близки. Точнее… я не позволяла. И он не просил. Он был таким правильным, выдрессированным, что порой хотелось встряхнуть его за плечи и заорать: «Эй, ты вообще живой?!»
Я не могла понять — хочет ли он меня снова. Может, боится. Может, считает, что это была всего лишь «дрессировка» — и всё.
А может, я сама в этом виновата.
Вицер только хмыкал каждый раз, как я заводила этот разговор. Вечно облокотится о дверной косяк, посмотрит своим ленивым взглядом и произнесёт со своей насмешливой теплотой:
— Зря ты так заморачиваешься, девочка. Мужчинам не нужно, чтобы им говорили, что можно. Они сами заберут, когда время придёт.
Я тогда фыркала. Но каждый раз всё равно продолжала об этом думать.
На кухне было тихо. Только Тарен стоял у стола, идеально прямой, замерев статуей. Услышал мои шаги — поднял глаза ровно настолько, чтобы встретиться со мной взглядом, и тут же опустил их обратно, цепляясь за пол.
Я поёрзала под его взглядом. Полуголая. В халате, который держался только на честном слове.
«Мой», — напомнила я себе снова, глядя, как он стоит у стола — прямой, будто проглотил штырь, руки за спиной, взгляд прикован к полу.
Я подошла ближе. Лёгкий скрип пола под ногами, запах свежего хлеба — и этот странный холодок в груди, который всегда поднимался, когда я смотрела на него так близко.
— Доброе утро, — сказала я тихо.
Он чуть заметно вздрогнул, поднял глаза буквально на миг — и тут же снова опустил их.
— Доброе утро, ласса.
— Ты пришёл завтракать? — я прищурилась, слегка облокотившись о стол рядом с ним.
— Прошу прощения, ласса, — выдохнул он глухо. — За то, что помешал вам...
«Вам». Он был предельно вежливым и осторожным. Хотя на самом деле то, что он разговаривает — это уже был наш самый большой прогресс. Раньше он делал всё молча: стоял, ждал, исполнял. Я читала, что так положено — так и надо. Он не должен мешать ни голосом, ни взглядом, ни дыханием. Игрушка, не человек.
Но мне от этого было неуютно. Слишком неуютно. И он, кажется, понял это — принял как мою прихоть, очередную странность.
Я подошла вплотную. Он замер — дышал глубоко, но ни на что не решался. Я провела ладонью по его красивому лицу — скулы, чёткие, будто вырезанные ножом, тёплая кожа. Потом — ниже, по сильной шее, к груди. Дотронулась до его торса — не сдержалась. Чёрт. Загляденье.
«Ему бы смелости…», пронеслось в голове, но я тут же одёрнула себя.
Один смелый у меня уже есть — и этот смелый прекрасно себя чувствует хозяином, стоит только закрыть дверь. И ещё один такой мне зачем?