Он — всё ещё идёт за мной. Без звука, в точности в моём темпе.
Нас никто не останавливает. Конечно, ходить с дарсеком по улице — это здесь нормально. Привычно.
На соседнем перекрёстке я даже замечаю пару — молодая девушка с розовыми волосами и двое мужчин, идущих за ней. Один из них несёт корзину. Другой держит её пальто.
Просто вещи. Просто имущество.
Я вдыхаю. Воздух свежий. На небе ни облачка, солнце ласковое, почти нежное. Контраст с тем, что творилось минуту назад, почти шокирует.
Я останавливаюсь на мгновение, ощущая, как весь этот мир — светлый, ухоженный, лживый — будто насмехается.
Он тоже останавливается. Я оборачиваюсь — и вижу, что он смотрит прямо на меня. Ничего не говорит, не двигается. Просто наблюдает. Его глаза... спокойные. И почему-то это пугает больше, чем ярость. Он словно что-то про меня знает.
До моего дома — полчаса пешком. Погода чудесная.
Я принимаю решение:
— Пойдём. Пешком. — говорю, почти шёпотом, но он кивает едва заметно и двигается следом.
Мы идём по улицам. Я стараюсь привести мысли в порядок. Вспомнить инструкции, лекции. Думать хоть о чём-то, кроме его тела, его взгляда.
Когда мы, наконец, подходим к дому, я останавливаюсь.
Он похож на небольшой замок. Светлый камень, высокие окна, крыша с витиеватыми выступами. Входная арка украшена витражами, в которых на солнце переливаются пыльно-синие и изумрудные оттенки.
Слишком большой. Слишком пустой. Слишком чужой. Я бы выбрала себе что-то другое для жизни. Но этот дом достался Зойлин в наследство.
Теперь это мой дом. Впрочем, такой большой дом по местным меркам, это вполне логично. Ласса не живёт одна. У неё всегда есть гарем дарсеков. Один, три, семь. Сколько получится. Сколько сможет контролировать.
Я оборачиваюсь, глядя на своего первого. На Вицера.
Он по-прежнему молчит. Смотрит на дом, потом — на меня.
Я вздыхаю.
— Пойдём. Покажу тебе твой новый дом.
Я отворяю дверь. Она легко поддаётся, реагируя на прикосновение к знаку на руке — метке, которую поставили Зойлин на третьем дне учёбы.
Внутри прохладно. Просторно. Всё будто вылизано до блеска. Пока у лассы нет дарсеков, к ней приходят убираться дарсеки из питомника, пока она на учебе.
Первый этаж — гостиная с высоким потолком, аркой в сторону кухни, лестница с ковровой дорожкой ведёт на второй. Свет проникает сквозь витражи, окрашивая пол мозаикой.
На кухне — уже выставленные продукты. Система автопоставки работает исправно. У плиты — встроенная панель управления: питание здесь готовится автоматически по заданному плану или через приказ дарсеку.
В коридоре — панель доступа к комнатам. Моя спальня — наверху, самая большая, с балконом. Остальные комнаты — для них.
Тех, кого я должна объездить.
Я оборачиваюсь к Вицеру, который так и стоит у порога, не двигаясь, как будто ждёт команды.
Вот он. Мой первый. И первая ночь, в которой я останусь с ним одна.
— Выбери себе любую комнату, — говорю я, не оборачиваясь.
Он молчит. Конечно. Как всегда. Но спустя мгновение я слышу его шаги — медленные, тяжёлые. Он уходит вглубь дома.
А я… я плетусь наверх. Захожу в спальню. Закрываю дверь.
И падаю лицом в кровать.
Огромную. Шёлковую. Абсурдно роскошную.
— Аааааааа! — кричу в подушку. Глухо, яростно, с надрывом.
Глупо. Всё это — безумно глупо.
Я ворочаюсь на спину и уставляюсь в потолок.
Зойлин была девственницей. И я — тоже. В этом теле — ни разу. Ни с кем.
А завтра… Завтра они ждут, что я займусь сексом с незнакомцем. Публично. Впрочем, для них это не проблема. Потому что мужчина не больше,чем фалоиметатор.
Я прижимаю ладони к лицу.
Если не пересплю с Вицером сегдня, но завтра лишусь невинности на глазах у всех. Нет, это точно не то, что мне надо.
Я сажусь. Шатаясь. Смотрю на стену, потом — на окно. Потом — на вазу. Потом — на… банан на подносе с фруктами.
Может…
Нет.
Хотя…
Я хватаю подушку, прижимаю к лицу.
— Боже, может мне и правда просто самой как-то… справиться?.. — бормочу я в панике. — Возьму банан, аккуратно все сделаю... Ванну потом вымою…
Я снова падаю на кровать.
Да что я вообще несу?!
Я поворачиваюсь к тумбочке — и вздрагиваю.
Раньше её поверхность была пустой. Теперь — аккуратной стопкой лежат бумаги.
— Спасибо, ласса, мать твою, — бурчу сквозь зубы.
Вот и материалы, как она и обещала. Я хватаю папку, усаживаюсь в кресло, скрестив ноги, и начинаю читать.