Его рука начинает двигаться — медленно, от моего бедра вверх, мимо талии, к животу, и даже не дотрагиваясь до груди, всё равно пробивает меня дрожью.
— Если ты не против, — продолжает он, — я покажу тебе… свою версию инструкции.
Я пытаюсь выговорить протест, но губы не слушаются. Он чувствует это. Видит. Читает не мысли — реакции.
— Расслабься, — шепчет он. — Урок только начался.
Он не торопится. Не наваливается, не берёт силой. Он будто ведёт урок, и я — его единственная ученица.
— Смотри, как ты дрожишь. — Его голос низкий, тёплый, проникающий под кожу. — И это всего лишь от моего прикосновения.
Его ладонь скользит по моему бедру, медленно поднимаясь вверх.
— Хочешь узнать, на что способно твоё тело, если слушать не бумажки… а меня?
Он касается талии. Пальцы мягко сжимают, потом отпускают, а я замираю, не в силах ответить.
— Я хочу, чтобы ты почувствовала, как это — когда тебя ведут. Тонко. Правильно. Вкусно.
Его ладонь скользит к животу, задерживается чуть ниже пупка. Я глотаю воздух. Горячо. Слишком.
— Ты таешь, Зойлин. И это прекрасно. Не сопротивляйся. Это не подчинение — это удовольствие.
Он наклоняется к шее, и я уже знаю, что он сделает — но это не помогает.
Его губы касаются кожи, и я всхлипываю, выгибаясь навстречу.
— Вот так, милая. — Его голос — это уже ласка, не просто звук. — Запоминай. Не по правилам. По ощущениям.
Его рука медленно поднимается выше, к груди, но не касается — нет. Он кружит вокруг, дразнит, оставляя её в голодном ожидании.
— Ты горишь. Я чувствую. И если ты позволишь… я научу тебя плавиться, не сгорая.
Я закрываю глаза. Дышу рвано. Боже. Что он со мной делает…
— Смотри на меня, — говорит он. — Я хочу видеть, как ты запоминаешь наш урок.
И я смотрю.
Я подчиняюсь. Встречаю его взгляд — и тонну желания в нём.
Он тянет руку к моей груди, проводит пальцами, чуть сжимает.
— Запоминай это ощущение.
Я стону — тихо, едва слышно, но он слышит.
Улыбается.
— Вот и первый отклик. Продолжаем.
Рука скользит ниже, на живот, а потом, не спрашивая, проникает под одежду.
Его пальцы находят самое чувствительное местечко, и когда он касается меня — я резко вдыхаю, мои пальцы цепляются в простыню.
— Влажная. Горячая. Уже готова принять меня. — его голос проникает сквозь кожу.
Он наклоняется, ловит мой стон губами, выпивая его в поцелуе, будто это не просто звук — а признание, которое я не решилась сказать вслух.
Его язык властно проникает внутрь, а пальцы — всё ещё там, между ног, скользят по моей плотной чувствительности, медленно, дразняще, будто проверяют, сколько ещё я смогу выдержать.
Я отвечаю на поцелуй, сама не понимая, когда и как — мои руки обвивают его шею, ноги слегка раздвигаются, будто по своей воле пускают его ближе.
— Вот так, — шепчет он в мои губы. — Чувствуй, не думай. Позволь себе. Мне. Себе со мной.
Он прижимается ближе, и его палец ласкает меня точно, нежно, невыносимо умело, скользя между складочек, находя самые чувствительные точки.
Я стону ему в рот — громко, прерывисто, и чувствую, как моё тело вжимается в его ладонь, выгибается, требует большего. Губы горят. Щёки пылают. Внутри всё сжимается и дрожит.
— Ты звучишь прекрасно, Зойлин, — хрипло произносит он.
Его пальцы продолжают ласкать, пока я таю под ним, рассыпаясь на дрожащие, пульсирующие кусочки желания. А потом… он отрывается от моих губ, отводит лицо — и подносит к моим губам два влажных пальца.
— Попробуй, — голос бархатный, но с темной, командующей нотой. — Это ты. И ты прекрасна.
Я смотрю на него, ошеломлённая, покрасневшая… но открываю рот.
Облизываю его пальцы. Сначала осторожно, потом жаднее, затягиваясь вкусом и моментом, как будто в этом есть что-то запретное и священное одновременно.
Его глаза темнеют.
— Теперь моя очередь, — шепчет он, и в этой фразе нет вопроса. Только намерение.
Он целует мой живот, медленно спускаясь ниже. Его горячее дыхание касается внутренней стороны бедра, и я всхлипываю, не веря, что это происходит. Он стягивает мои трусики и швыряет их на пол.
Глава 5
— Я хочу попробовать тебя, Зойлин, — слышу я, почти теряя разум от того, как он раздвигает мои ноги и укладывает их себе на плечи.
— Хочу узнать, как звучит твой стон, когда я делаю это… языком.
И он касается меня — осторожно, точно, невероятно чувственно. Его язык скользит, обвивает, ласкает, изучает, и я вскрикиваю, резко, с жаром, выгибаясь к нему навстречу.